bdsmion

БДСМ сообщество


Культурный центр BDSM
Здесь светло!
Добро пожаловать!
Главная
Чат
Форум
Новости
Библиотека
Люди
:: Поиск
BDSM отношения
Фото/аудио альбомы
Игры
Подарки

Вход :: Быстрая регистрация

Что такое БДСМ? Что такое bdsmion.com?
Безопасный режим
Безопасный режим скрывает весь основной графический контент сайта (эротические фотографии, фотографии пользователей и т.д.).

Таким образом, Вы можете общаться и просматривать сайт, не опасаясь случайных досужих глаз (на работе, в интернет-кафе и других публичных местах). Это также экономит Ваш трафик.
   

Форум «Наша художественная проза» : Популярные темы


 
  Tematik

06Ноя2014

20:17:48

Наша художественная проза
Хорошая тема «Часть 1. Эротические приключения пана Ковальски»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 44 
[Это сообщение могут видеть зарегистрированные пользователи с репутацией не менее 1]
 
  Tematik

24Янв2016

16:33:19

Наша художественная проза
Хорошая тема «Баба Галя, строгая госпожа»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 39 
[Это сообщение могут видеть зарегистрированные пользователи с репутацией не менее 1]
 
  Tematik

05Ноя2017

21:23:20

Наша художественная проза
«Часть 6. Эротические приключения Вселенной»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 29 
[Это сообщение могут видеть зарегистрированные пользователи с репутацией не менее 1]
 
  painMaster

03Янв2016

01:09:21

Наша художественная проза
«Моя Тема»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 28 
Мне не нужны ваши фото «ню» «прям сейчас, сейчас же, быстрее-скорее ну давай же детка, я весь горю, ты плохая нижняя, я же Топ, а фоток все нет, сейчас мамка придет, скидывай фотки»... Не то, чтобы совсем не интересно - я женскую красоту ценю, просто это не цель, так скажем. Прежде всего мне интересен человек, как личность.

Понапрасну не «доминячу»... Матом ругаюсь редко. В каждом слове есть «сила», и использовать, например, слово «сука» для того, чтобы просто добавить его к «привет, как дела?» - не мой стиль. Наверно, я не «тру Топ». Так, «Топтыжка»...
Оскорбления и унижения возможны лишь при доверии и взаимоуважении. Нет ничего ценнее осознания того, что тебе доверила себя нижняя. Это не дает полной власти над человеком, скорее предпологает ответственность за него. Но, это опять же, - мнение «Топтыжки».

Не стану требовать чего-то просто так. И прекрасно отдаю себе отчет в том, что из «ничего» не бывает искр и «бабочек в животе» (кстати, если ощущение реально похоже на описанное - скорее всего у вас глисты). Я могу просто-напросто не понравиться вам при встече. Как, впрочем, и вы мне. Плохое настроение, привел в привокзальный ларек, купил беляш и капнул им на абибас... Не поделился беляшом... Штиблеты с острыми носами не начистил до блеска - причин почему вам могу не понравиться - сотни. Ничего страшного.
Если же понравлюсь - тогда... Ну, что загадывать наперед, правда? ;)

Первая встреча

Я буду пить чай. Скорее всего имбирный. Целый чайничек закажу. Могу поделиться - я не жлоб, чего уж там. Не пьешь чай (дура какая-то, ей-Богу) - закажу кофе. За мой счет. Это принципиальный момент. Уважаю «сильных и независимых», конечно, но, приглашаю я - плачу я. Энд оф стори.
Мнение «Топтыжки»: если вас на первую встречу сразу зовут в сауну, значит мужик - настоящий Доминант! Непременно сходите. «Будь хорошей сабой, а то чо как лохушка-то... Все в сауну сразу идут, принято так у нас Тематиков, а ты, блин, одухотворенная такая»...
Примечание
Некоторым девочкам, особенно после просмотра столь популярного нынче фильма «50 оттенков Грея», Тема видется иначе, чем та, которая близка мне. Не тратьте свое и мое время. Скорее всего - вы замечательные. Просто «не мой вариант».

Если вы дочитали аж до сюда, то вы - большая умничка. И это значит что вы умеете читать. С этим навыком вам по жизни будет проще, чем тем, кто не умеет.

После прочтения вы:
1. Пишете: «Привет, хочу быть твоей сучкой» - хоть читать вы умеете, но вот вычленять смысл из написанного пока не научились. Ничего, я вас просто проигнорирую.
2. Пишете по делу, лаконично, грамотно, интересно - «начинаю смотреть глазами, полными заинтересованности».
3. Вы заметили ошибку в слове «предпологает», и вам не терпится проявить остроумие и написать уничижающее письмо, которое обязательно причинит мне боль и заставит страдать, а вы будете такая вся в белом стоять красивая, аки Д'Артаньян... Знатно подкузьминил, да?
Кстати, «пишете» в данном случае пишется через «е» - можете гуглить ;)

Материальная поддержка

Она бывает разная... Если вкратце - содержанок не потяну. А для обычных (Тематических) отношений - вполне сойду.
Да. Я честный.

(с) painMaster - приурочено к Тезаурус BDSM.
 
  BlackX

16Ноя2013

16:05:28

Наша художественная проза
«Сладостные мучение неофитки, а вернее их самое начало...»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 27 
Букф много, но говорят оно того стоит. Рассчитано на нижних девочек.

Небольшая дегустация недостающих, но долгожданных экшенов, для игры "ЗНС: Неудачный день" под символичным номером 69: "http://bdsmion.com/game/69/". Своеобразный тест общественного мнения и отношения к подобному изложению, так что всех прошу не стесняться в высказывании своих мнений, от них зависит развитие игры, и скажу по большому секрету, не только неё.


И вот наконец-то ты приехала, мы давно уже договаривались, но всё никак не удавалось встретиться. Мы обсудили уже всё, что можно, и оба изнемогали от желания, но до последнего момента было окончательно неизвестно - получится ли сегодня. И вот ты здесь, а значит, мучительное ожидание позади. Ты пытаешься скрыть волнение, но это явно не получается, первый раз это всегда особые ощущения. Когда прекрасно себе представляешь, что случится с минуты на минуту, но ещё не знаешь, что это будут за ощущения. Это чувство одновременно пугает до дрожи, но так же сильно заводит, и заставляет сознание пребывать в сладостных и возбуждающих размышлениях и фантазиях.
Ты робко раздеваешься, я помогаю тебе повесить пальто на высокую вешалку, волнение всё нарастает. Не знаешь, куда деть руки, и начинаешь, невольно озираясь по сторонам, теребить край блузки. Улыбаюсь, пытаюсь как бы случайными нежными прикосновениями и поглаживаниями немного расслабить тебя, пока показываю тебе комнату, где всё будет происходить. На первый взгляд комната как комната, ничего необычного, но на столике в углу уже разложены различные девайсы и приспособления, большинство из которых ты и так уже видела на фото, но далеко не все. От осознания, для чего они нужны и что приготовлены они специально для тебя, накатывает новая волна возбуждения, и ты чувствуешь, как между ножек становится мокро.
Я веду тебя из комнаты на кухню, и ты не сразу понимаешь зачем, ведь, казалось бы, всё уже готово. Всё, включая тебя! Наливаю тебе крепкого бодрящего чая, вновь расспрашиваю про желания и готовность, про самочувствие и возбуждение, порой вгоняя вопросами в краску. Ты стыдливо признаёшься, что уже мокрая, сама невольно коря себя за этот стыд, ведь, вроде бы, за этим ты сюда и приехала. Крепкий чай помог расслабиться и собраться одновременно. Ты начинаешь привыкать к новым ощущениям, к запахам, к осознанию того, что то, чего ты так давно ждала и искала, может случиться прямо сейчас.
Стыд и робость медленно отступают, но на замену им приходит страх, что ты можешь меня не удовлетворить, что можешь сделать что-то не так и всё испортить. Но ты уже здесь, а значит, отступать некуда, и будь что будет. И только ты собрала всю свою решимость, ты слышишь: «Мне нужно ещё кое-что закончить. А ты пока допивай, полностью раздевайся и приходи, когда будешь готова, у тебя минут 10». И я встаю и выхожу в комнату, оставив тебя наедине с волнительными и возбуждающими мыслями, в новой обстановке и с приказом раздеться и идти навстречу самому страшному.
Ещё какое-то время ты сидишь думая, что и как лучше сделать и наконец, решившись, торопливо скидываешь с себя одежду. Вот ты уже в одном лифе и трусиках, помявшись ещё пару мгновений, спускаешь с плеч бретельки и расстёгиваешь лифчик, а ещё через мгновение сбрасываешь с себя и трусики. Некоторое время подумав, снимать ли кружевные чулочки, но вспомнив приказ полностью раздеться, стаскиваешь и их тоже. Ну вот, ты полностью обнажена, стало чуточку прохладнее, но главное, изменился тон всей обстановки. Тёплая приветливая кухонька вдруг показалась какой-то холодной и чужой, или просто это ты чувствуешь себя полностью неприкрытой и беззащитной?
Надо идти! Сделать это не так просто, как кажется на первый взгляд, всё-таки волнение, первый раз, да ещё и происходит всё так быстро. К тому же, как идти - просто выйти или покорно выползти на коленях, или, вообще, на четвереньках? Нет, это уже чересчур, никаких указаний на этот счёт не было, значит, надо идти так, время уже кончается. И вот, слегка пощипав соски, чтобы они совсем затвердели, и расправив поаккуратнее уже поблёскивающие губки, чтобы выглядеть максимально сексуально, ты идёшь навстречу новому миру, о котором так давно тайно грезила и боялась.
Ты тихонько подходишь к дверному проёму. И не сразу замечаешь изменения в комнате, исчезла центральная люстра, на месте которой красуется мощный металлический крюк, торчащий из потолка. И свисающая с него на половину высоты комнаты довольно крупная металлическая цепь. Я стою к тебе спиной, что-то делая у столика с девайсами. Снова вопросы, надо ли привлекать к себе внимание? А если надо, то как - покашлять или обратиться, или тебе уже нельзя? Не опоздала ли ты, и всё ли готово? Снова волнение и страхи уносят мысли прочь, но ненадолго. «Вот и ты», - мягкий и слегка хрипловатый голос приводит тебя в чувство. «Да», - только и можешь произнести из-за смущения от своего вида и неожиданности.
Я оценивающе оглядываю тебя, внимательно рассматривая грудь и сосочки, плавно спускаясь взглядом ниже, цепляясь им за каждую деталь и особо концентрируясь на самых нежных местах. Ты борешься с невольным желанием прикрыться, не часто тебя обнажённую вот так пристально разглядывают другие люди. «Повернись!». Этот голос, этот приказ, проникает в сознание, ему невозможно отказать. Ты вновь думаешь, как лучше все сделать, как поворачиваться, боком или спиной, или наоборот, и даже не замечаешь, как твоё тело, в обход разума, исполняет команду. Ты осознаешь это, уже стоя к Господину почти спиной. Эта ситуация, этот стыд, этот голос - всё будит в тебе что-то такое, чего ты раньше не чувствовала, но что всегда в тебе было, что-то древнее, не простое возбуждение от подчинения, а нечто большее, чему это всё было просто необходимо, так давно и так сильно. От этого в голове всё перемешалось.
Что происходит? Почему ты так реагируешь? Почему ты чувствуешь такое жгучее желание? И если с тобой это происходит уже сейчас, то что будет дальше? Я подхожу сзади, прикасаюсь ладонями к нежной коже на плечах, и плавно опускаю руки вниз на талию, нежно поглаживая и расслабляя прикосновениями, затем снова вверх. Одной рукой провожу по твоим волосам, зарываюсь пальцами в них и крепко сжимаю в кулаке, какое обманчивое спокойствие. Слегка приподнимаю вверх, заставляя тебя полностью выпрямиться и даже слегка приподняться. Второй рукой поглаживаю и сжимаю твою попку, и несколько раз ощутимо шлёпаю ладонью по ягодицам, наслаждаясь твоими коротенькими вскриками, вызванными внезапностью ударов. Затем лёгкими шлепками по внутренней стороне бёдер заставляю развести ножки пошире и кладу горячую от ударов ладонь на истекающую киску, вызвав бурю новых ощущений и в твоём теле, и в твоей голове. Почему всё так быстро происходит? И почему не ещё быстрее?
За волосы опускаю голову вниз, до пояса, ты сначала пытаешься присесть, но несколько несильных ударов по ягодицам снизу вверх заставляют тебя поднять попу. От новизны происходящего и невозможности полностью контролировать своё тело ты забавно растопыриваешь ручки, и я едва слышно усмехаюсь. Ты, услышав это, уже начинаешь думать, что вот она, та самая ошибка, ты не поняла, чего от тебя хотят и всё испортила. Но ладонь, которая массирует киску и нежно играется пальчиками с губками, мгновенно заставляет тебя забыть всю эту чушь, они сжимают их, оттягивают, перекладывают лепестки малых губок слева направо и обратно, всё это, вместе с весьма унизительной и неудобной позой приносит новые неожиданные ощущения. Но вот, наигравшись с нежными местами, я поднимаю тебя так же за волосы, веду на середину комнаты, по дороге вытирая перепачканную твоими соками ладонь о твою же грудь.
Люстры на крюке в центре нет, и лишь приглушённые высокие светильники, расставленные по углам, мягко освещают твоё обнажённое и уже изнывающее от желания тело со всех сторон. Я подвожу тебя прямо под цепь, свисающую с крюка, разворачиваю лицом к себе. Ты наконец замечаешь изменившийся некогда бывший добрым и успокаивающим взгляд, теперь в нём пляшет огонь, огонь пугающий, но такой манящий, и новая волна возбуждения начисто выметает всё из головы. Я нежно провожу пальцем тебе по губам, ты пытаешься поймать его ротиком, но не успеваешь сориентироваться вовремя и ощущаешь лишь привкус своих соков на губках. Я отпускаю волосы, и ты наконец можешь встать свободно и удобно. Отхожу к столику с девайсами, ты мельком замечаешь на нём что-то большое и чёрное, но не успеваешь разглядеть, что именно, потому что внимание твоё мгновенно переключается на блестящие металлические наручники, принесённые мной.
Они тут же смыкаются на твоих запястьях. Я обхватываю их ладонями и глядя тебе прямо в глаза, начинаю надавливать на браслеты, наслаждаясь периодическими щелчками замков, затягивающихся всё туже и туже, от которых на лице появляется хищная улыбка, растущая с каждой каплей утекающей из твоих рук свободы. Которая с каждым новым щелчком становится всё дальше и дальше, и которая тебе уже не нужна. Вот металл уже плотно прилегает к коже. Ещё щелчок, и уже слегка надавливает. Ещё один, и начинает впиваться. Снова страх, что будет дальше, насколько сильно я тебя скую, и куда уж дальше? Но как только ты начинаешь об этом думать, я останавливаюсь и опять отхожу к столику с «инструментом», давая тебе несколько мгновений ощутить всю беспомощность своего положения, при казалось бы пустяковой невозможности развести руки.
Вновь возвращаюсь, на этот раз в руках держа небольшой поблёскивающий золотистый замок. Дав тебе наиграться со сковывающим тебя холодным металлом, поднимаю твои руки вверх, к свисающей цепи. Несильными ударами по бёдрам с разных сторон корректирую твоё положение, чтобы ты оказалась точно под ней. И подняв твои руки вверх за цепь от наручников, продеваю её через душку замка, и подтянув ещё сильнее, так, что тебе приходится приподняться на мысочки, закрепляю замок на одном из звеньев цепи. Ты можешь немного опуститься и даже почти встать на всю стопу, но всё же не хватает несколько сантиметров, и метал наручников, и так очень плотно обхватывающий нежную кожу, начинает ощутимо в неё впиваться.
Но зато теперь я наконец не загораживаю тебе обзор, и ты можешь рассмотреть, что же такое большое и чёрное лежит на столике. Это массивная и наверняка тяжёлая кожаная плеть с несколькими тугими плетёными хвостами. В голову опять проникает страх, только на этот раз не от волнения, а реальный страх того, что с тобой сейчас может произойти. Ты на некоторое время теряешь связь с реальностью, не в силах отвести глаз от этого монстра. Я замечаю твой интерес и с лёгкой ухмылкой позволяю тебе познакомиться с ним поближе: «Я смотрю, тебе понравилась эта прелесть». И с этой фразой я беру её за рукоятку. Ты видишь, как зашевелились её хвостики, как они мягко покачиваются, пока я несу её к тебе, и ты вся замираешь, кажется, что даже сердце в этот момент у тебя перестаёт биться.
Ты боишься удара, смертельно боишься, в голове творится чёрт знает что. Ты замираешь в паническом ступоре, и уже не убежать, и ничем не закрыться, время в мире останавливается. Но когда оно наконец вновь пошло, я кладу плеть тебе на плечо. Ты чувствуешь её вес, в ней явно больше килограмма, даже парой ударов такой можно выбить всю смелость и решительность из любого, а я явно парой ударов не ограничусь, не для пары ударов она здесь. Ты вроде бы немного расслабилась, сейчас она просто лежит на плече, но от того, что может быть дальше, становится ещё страшней, ты уже начинаешь думать о том, что бы всё остановить и что это не стоит того. Но тут ощущаешь сильный запах свежей кожи, он ударяет в голову, вновь вышибая из неё все мысли и заставляя разомлеть.
На мгновение ты забываешься, опустившись вниз, но холодный металл наручников, вцепившийся в запястья, быстро возвращает тебя в реальность. Уверенности и возбуждения заметно прибавляется, но страх никуда не уходит, ноги мелко подрагивают, и хочется в туалет, но мысли всё остановить тебя полностью покидают. И в этот момент тебе на глаза ложится кожаная маска, которую я подобрал во время твоих переживаний. Я туго затягиваю ремни, и мир погружается в абсолютный мрак, оставив вокруг тебя только огромный набор звуков, лёгкую прохладу комнаты, крепко обхватившие запястья наручники и запах свежей кожи, неотвратимо бьющий в мозг. Всё смешивается в невероятный набор ощущений и непередаваемых эмоций.
Время меняет свой ход и теперь зависит от количества звуков и ощущений вокруг тебя, секунды то растягиваются, то, наоборот, ускоряются. Ты не знаешь, сколько времени прошло, может быть 20 минут, а может 2. А всё это время я хожу вокруг и что-то делаю, чем-то позвякиваю, что-то перекладываю, и каждый раз прижимаюсь к тебе, проходя мимо. Очень близко, буквально скользя вдоль всего твоего тела, прикасаясь то теплотой рук, то холодом чего-то металлического, как будто вокруг очень тесно и протиснуться можно только с большим трудом, хотя ты уверена, что места было полно, или, может быть, что-то изменилось? Меряя время звуками и событиями, ты очень чутко следишь за происходящим, отслеживаешь, где я нахожусь, пытаешься угадать, что делаю, но их то слишком много, то, наоборот, слишком мало.
И однажды, когда они совсем стихают на какое-то время, ты даже осмеливаешься робко спросить: «Господин? Вы...» Но я оказываюсь ближе, чем ты думала, и как будто только этого и ждал, тут же появляюсь прямо перед тобой и, приложив палец к твоим губам, тихонько, почти на ушко, шепчу: «Тссс, тут, всё хорошо, ты боишься?» «Нет»,- тут же почему-то отвечаешь ты. Почему? Ты же смертельно боишься, скрыть подрагивания ног из-за страха никак не получается, и только запах кожи и вера в будущее наслаждение позволяют тебе держаться и не остановить всё прямо сейчас.
Но оказалось, ещё больше ты боишься показать этот страх и, не дай бог, повернуть назад или опять отложить. Не сейчас, не после того, как ты наконец приступила к дегустации, не тогда, когда кость уже в пасти сучки, теперь это её кость, которую она никому не отдаст. «Вот и славно», и с этими словами я внезапно и довольно быстро протягиваю плеть по твоему плечу, и ты чувствуешь, как её хвостики скользят по коже, и тут же жалеешь о своих словах. Ну почему? Почему ты сказала, что не боишься?
Вновь тело замирает в ожидании чудовищного удара, ты сжимаешься в комок. Ноги уже слегка сводит от усталости, но это сейчас тебя не беспокоит. Ты даже начинаешь тихонько поскуливать от страха. И удар случился, но не такой и не оттуда, ты ждала сильного массивного удара по ягодицам, в крайнем случае, по спине, приготовилась почувствовать, как на тебя ляжет весь тот вес, который ты столько времени держала на плече, но почувствовала нечто иное.
Небольшая, холодная и в тоже время обжигающая полоска резко ложится тебе на грудь, чуть ниже сосочка, и скользнув по ней, с лёгким свистом опускается снова на то же место, даря резкую, но не сильную боль. Затем вновь, теперь уже повыше сосочка, и опять. Переходит на другую грудь. И ты наконец понимаешь, что происходит, я взял стек, и ты чувствуешь хлопушку на своей груди. Воображение, подогретое страхом и томительным ожиданием, рисует боль от каждого удара многократно сильнее, чем она есть, заставляя тебя каждый раз вскрикивать и резко дёргаться, но болезненные ощущения проходят почти мгновенно.
Что происходит? Почему всё так? Ты ожидала вовсе не этого, и куда делась та большая плеть, когда она вновь появится, и зачем тогда ты её всё это время держала на плече? Но с каждым следующим ударом эти вопросы уходят, сознание всё больше расслабляется, вместе с телом, а воображение успокаивается, снижая силу ощущений до вполне терпимой, но всё равно явно значительно большей, чем есть на самом деле. Пройдясь по грудям, плавно опускаюсь ниже и захожу на бока.
Вновь просыпаются ощущения в усталых ногах, теперь они уже куда актуальнее, но полоска кожи так сладостно опускается на тело. Как же долго ты этого ждала и мечтала, ты внимательно прислушиваешься к ощущениям, вслушиваешься в свист удара, стараясь поймать его заранее и хоть немного приготовиться, и ты не хочешь всё это прерывать из-за каких-то усталых ног, не сейчас, только не сейчас. А я продолжаю покрывать твое тело ударами, постепенно увеличивая их силу - бока, спинка, животик. Периодически нежно поглаживая кожу или возвращаясь к подрагивающей и колышущейся от каждого удара груди, плавно перехожу на талию и бедра, свободной рукой начинаю играться с сосочками, покручивая, сжимая и оттягивая их, иногда слегка подёргивая.
Но вот стек останавливается, внезапно скользит по ноге вниз. Ты снова напрягаешься и внимательно прислушиваешься, не зная, что произойдёт дальше. Вдруг ты чувствуешь на своём горле руку, крепко обхватившую его и резко потянувшую куда-то вперёд, и мои горячие губы на своих. Момент поцелуя, кажется, длится вечность, но всё равно издевательски мало. Ты, растерявшись от неожиданности и опять не успев отреагировать, начинаешь с опозданием ловить губами воздух, но я уже отстранился. Твои потуги останавливает резкий удар прямо по возбуждённому сосочку, заметно сильнее обычного, и всё же достаточно мягкий, но боль, подаренная тебе твоим воображением и гипертрофированным мироощущением, заставляет на секунду забыть обо всём, даже о предыдущем мгновении и таком сладостном и ярком поцелуе.
Стек уже вовсю ходит по животику, а пальцы, потеряв всякий стыд, с сосочков перешли на всю грудь и лапают, сжимают, и порой весьма сильно, и играются с ней, как захотят. Между ударами по нежной коже животика стек трётся о него тросточкой. Ты невольно напрягаешься в ожидании подлого удара по беззащитному животику, но этого всё не происходит, и на кожу каждый раз вновь ложится мягкая кожаная хлопушка. Ноги уже порядком ноют и заставляют с собой считаться. Я вижу, как ты пытаешься, обхватив руками цепь, за неё держаться, чтобы было легче стоять, а хлопушка уже мягко поглаживает чистенький лобок.
С каждым ударом она опускаясь немного ниже и приносит тем больше сладостных ощущений, чем ближе она подбирается к самому нежному. Каждый удар вызывает уже не крики боли, а сладостные и томительно-протяжные стоны желания. Ты пытаешься приподняться на руках, подставляя клитор этому орудию сладостной пытки, уже забывая обо всём - и об усталости в ногах, и о боли от впивающихся наручников. Тебе сейчас важно лишь одно, наслаждение и возбуждение, усиливающиеся с каждым ударом, и оргазм, который неминуемо приближается. Но я вовремя отвожу стек в сторону и держу дистанцию, не давая тебе больше положенного, ласково улыбаясь под очередной умоляющий и измученный истомой стон и давая тебе немного времени остыть.
И вот уже почти дойдя и в очередной попытке увернуться стеком от клитора, всё же едва касаюсь его, вызвав тем самым бурю эмоций и ощущений, уже полностью отключающую сознание. Со словами: «Сучке ещё рано кончать, у нас впереди долгий и интересный вечер...», вновь возвращаюсь к груди, давая тебе время немного успокоиться. Несколько сильных ударов заставляют тебя громко вскрикнуть и вновь вернуться к реальности, снизив возбуждение до приемлемого уровня. Уже дрожащие от усталости ноги не выдерживают, ты опускаешься полностью на стопу и даже немного приседаешь, но холодный металл безжалостен и сильно впивается в нежные и за всё это время уже измученные ручки, вызывая новую волну криков. Вижу, как ты от неожиданности потеряла ориентацию и не знаешь, куда тебе податься, вверх или вниз, но лишь на мгновение. Вот ты снова немного приподнимаешься на мысочки, и я слышу первый на сегодня тихий всхлип. Немного рано, ведь ещё только пролог подходит к концу, а ты, руками крепко вцепившись в цепь, уже пытаешься буквально повиснуть на ней и тихонечко всхлипываешь, пряча лицо за руками, стыдясь своей слабости и желания поскорей кончить, нарушив все планы Господина, и страха что сейчас всё может прекратиться, оставив тебя без всего, и не пойми чего ещё.
Я подхожу к тебе вплотную и ласково обнимаю, прижимаю к себе, а стек - к спине, не забыв положить руку на ягодицы и слегка помассировать их, помогая тебе успокоиться. Откуда столько нежности? Может быть, я подумал, что перебрал? Или ошибся? Или мне просто стало тебя жалко? Всё сейчас закончится? Или это часть плана? В голове снова зароились мысли, а я вновь дарю тебе нежный поцелуй, на этот раз уже долгий. Ты захлёбываешься им, жадно вбирая в себя наслаждение и достаточно осмелев, не упускаешь возможности дотянуться до желаемого, и пытаешься двигая бёдрами, потереться о меня лобком, в надежде ещё хотя бы чуть простимулировать клитор и наконец провалиться в так долго желаемый оргазм, пульсирующие волны которого уже давно окружают твоё сознание, но всё равно остаются такими неуловимыми.
Замечаю это, и тут же отстраняюсь, а ещё через мгновение ты получаешь не очень сильную, но внезапную пощёчину, выбивающую все накопленные эмоции из головы. Только ты приходишь в себя и возвращаешь голову в прежнее положение, тут же прилетает вторая, с другой стороны, на этот раз уже сильнее, и суровый хрипловатый голос: «Нет, сука, не сейчас, доооолгий и интересный вечер, не забывай об этом». Очередной всхлип, и осознание того, что не ты решаешь когда тебе кончать, не ты управляешь своим телом, своим удовольствием и даже своими ощущениями. Осознание этой недостижимости, такого близкого оргазма, тебя огорчает, огорчает до глубины души, но в то же время заставляет вспорхнуть ввысь, с новыми силами, заставляет ликовать и наслаждаться таким положением.
Ведь именно этого ты хотела и именно за этим шла, «Долгий и интересный вечер», это сколько? И когда наконец можно будет? И можно ли будет вообще? Но всё это уже не важно, важно лишь то, что происходит здесь и сейчас. От всей этой смеси чувств, опять тихонько всхлипывая и шмыгая носом, от обиды, боли и унижения, подобного которому ты раньше никогда не испытывала, но со счастливой улыбкой на лице, улыбкой искреннего наслаждения, улыбкой человека нашедшего клад, улыбкой победителя, смогла произнести: «Да, Господин, простите, Господин, я буду стараться».
Конец первой части.

BlackX 2013


Спасибо за терпение и внимание, но наберусь наглости и попрошу ещё об одной услуге, в сумме написание и редактирование этого рассказа заняло около 11 часов реального времени, а вы уже потратили 10-20 минут на его чтение, и я надеюсь вас не сильно затруднит найти ещё 5 минут, и написать свои мнение о нём, а также эмоции, чувства и ощущения появляющиеся у вас при прочтении, если конечно вы готовы ими поделиться. Так же принимаются отношения к происходящему и сокровенные мысли в личку.

И теперь уж точно всё и если вы дочитали до этого места, то добра, удачи и позитива вам, а главное по развратнее :Р
 
  Tematik

04Дек2014

08:04:00

Наша художественная проза
«Часть 2. Эротические приключения панны Дудек»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 24 
[Это сообщение могут видеть зарегистрированные пользователи с репутацией не менее 1]
 
  Tematik

23Окт2016

07:00:00

Наша художественная проза
«Часть 3. Эротические приключения офицера»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 22 
[Это сообщение могут видеть зарегистрированные пользователи с репутацией не менее 1]
 
  Frost

26Авг2013

12:48:53

Наша художественная проза
«Свитч Manual»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 22 
Так уж повелось, что свитч – это немного не то, что представляет себе большинство "тематиков". Как часто мы видим объявления о знакомствах, где верхние дамы делают приписочку в табу: свитчи . Упс... Сразу закрываем эту анкету. Верхние мужчины чуть-чуть лояльней. Девочка-свитч в нашем нелегком деле может оказаться еще и более способной верхней чем вы, и насадить вас на страпон...
В общем, получается, что свитчи - это нечто из ряда вон выходящее в понимании наших "тематиков", даже тематиков с многолетним стажем... да-да, это я говорю и о вас тоже.
Один подчиняется, другой доминирует. Для свитча места нет.
- Ты свитч, значит ты еще не определился в своих желаниях! Повзрослей, у тебя еще мало опыта! Да что ты здесь делаешь? Ты же свитч!
Смешно, да... Но что поделать, ведь это случается. Сразу вспомнили картинку "рука - лицо" и продолжим.
Многие верхние боятся свитчей, но скрывают это за смешками и отговорками. Они даже не захотят иметь с вами дело, ссылаясь на то, что вы не сможете дать им то, что нужно - покорности и послушания. Да, действительно присутствует логика.
Нижние, такие нижние... Они представляют себе, как их "верхнего свитча" кто-то доминячит, и как после этого можно ему подчиняться и слушаться? Нужно опасаться такого некачественного верхнего. В этом тоже есть доля правды...
Но действительно понять свитча, по-настоящему, так как есть, так как он водится\живет\существует в теме, может лишь другой свитч. Пожалуй, это идеальная парочка.
Они дополняют друг друга. Ведь проблема в свитче лишь одна – это твоя позиция.
Хотя часто она сама легко определяется при общении, когда ты по-настоящему чувствуешь своего партнера и понимаешь, кем ты для него станешь. (Верхние и нижние должны сделать на лице эмоцию удивления.) Как это возможно... а вот так, это секрет свитча, который вам никогда не узнать.
Свитчей тянет как к верхним, так и к нижним, с которыми могло бы сложиться общение. Если свитч выбрал вас, значит он что то к вам чувствует и готов(а) принять позицию, противоположную вам. Как быть, как узнать, не станет ли ваш "нижний\верхний свитч" завтра совсем другим!? Доверять, как и себе, ведь точно так же нерадивый нижний может снять ошейник, а гадкий верхний перестать общаться и слиться. Увы, так случается...
И только свитч по-настоящему поймет, будучи верхним, что чувствует его нижний.
Не стану говорить за верхних - здесь уже у каждого таракашки свои.
Свитч может стать хорошим верхним и нижним, если найдет "того самого человека"...
Один подчиняется, другой доминирует. И выбор за свитчем.
 
  Foiard

22Ноя2015

16:29:28

Наша художественная проза
«Ангел»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 22 
[Это сообщение могут видеть зарегистрированные пользователи с репутацией не менее 1]
 
  Master_Greg

02Март2013

20:48:14

Наша художественная проза
«Мия (Продолжение). Я разделю твою боль.»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 20 
«…В последнее время я
сплю среди бела дня.
Видимо, смерть моя
испытывает меня.
Смерть придет и найдет
тело, чья гладь — визит
смерти, точно приход
женщины, отразит.
Это абсурд, вранье:
череп, скелет, коса.
«Смерть придет — у нее
Будут твои глаза…»
И. Бродский


Мастер.

Пауза. Я стою, опустив ремень, и в мыслях медленно считаю до десяти.
- Раз и…, два и…, три и…

Моя девочка лежит грудью на столе, ожидая следующего удара. Прямые ноги. Спина чуть выгнута, чтобы приподнять попу. Вот и правильно, вот и хорошо, вот и умница – следующий ляжет ровнее. Обнаженные ягодицы подрагивают, ожидая продолжения, чуть поднимаются и опускаются. Кожа гладкая, смягченная маслом, горячая на ощупь. Я нежно провожу по ягодицам ладонью, успокаивая, расслабляя. След от предыдущего удара проявляется, словно изображение на фотобумаге.

- Десять и…- в-жих, ремень опускается, свистнув по воздуху.
- Двадцать четыре, -громко, на выдохе. И вслед за этим тихо : «ааах…». Она рефлекторно опускает попу после удара. Моя принцесса сказала, что от ремня громко не кричит. Плечи вздрагивают, слезы собрались в уголках глаз, но она восстанавливает позу и успокаивается.
В-жих.
- Двадцать пять.

Отбрасываю ремень, и он летит куда-то в угол комнаты. Подушечки пальцев скользят по вздрагивающим округлостям, считывая оставленные мной следы. Едва прикасаясь, самыми чувствительными бугорками на пальцах, чтобы моя девочка почувствовала не только тепло ладони, а прощение и нежность, которые стараюсь отдать, вложить в каждое движение и прикосновение.

Поднимаю ее со стола и крепко прижимаю к себе. Она утыкается в меня, обвивает шею руками, прячется в меня. Футболка на груди промокает от слез. Я глажу ее вздрагивающую спину. Как же мне нравятся ее пушистые волосы, и моя пятерня погружается в их густоту. Вдыхаю ее запах, такой желанный. В нем аромат ее волос и тела , с легким привкусом желания. Наматываю косу на руку, запрокидываю голову и впиваюсь в губы. Мия закрывает глаза, наши языки сплетаются, и мы отдаемся поцелую.

Отрываюсь от манящих губ.

Она поднимает заплаканное лицо и смотрит на меня снизу вверх. А я вытираю тыльной стороной ладони слезы с ее щек. Собираю губами слезинки около глаз.
Мия смотрит на меня, облизывает пересохшие губы и очень негромко:
- Спасибо, Мастер.
- Девочка, Тея сделала чай с лимоном и травами. Тебе надо его выпить.
Она кивает головой:
- Спасибо, Мессир.

Устраиваю ее в большом кресле, куда моя принцесса-рабыня забирается с ногами. Я укрываю ее пледом. Она ойкает, усаживаясь удобнее, - с легкой улыбкой наблюдаю, как она находит место для горящих ягодиц, прячет ноги под плед. Пьет чай, иногда посматривая на меня через край чашки. Улыбается уголками губ.
Я сижу напротив, удобно устроившись в кресле. Горячий кофе. Интересно, как они доставляют сюда мой любимый «Копи Лувак». Кофе, как ни странно, успокаивает. Медленный вдох, собираю внутри себя в одну точку все чувства, все остатки эмоций после регулярной субботней порки. Медленный выдох. Они фиолетовой струйкой выходят из меня, на миг зависают и отправляются через открытое окно в небо.
Глоток кофе. Медленный вдох, медленный выдох. И еще глоток черного горького напитка.


Мия.

Я, словно обезьянка, обхватываю его ногами и руками, вжимаюсь в него вся и вдыхаю аромат мужчины, которому принадлежу, любимого мужчины. Терпкий запах пота, едва заметный, но дурманящий дух желания, остатки амбры мыльной воды после утреннего омовения, волну его волос. Я обнажена, хочу быть открытой, доступной, хочу волновать, хочу принадлежать. Он в любимой одежде иного мира. Футболка и джинсы. Белая футболка, синие джинсы. Он всегда по субботам утром надевает их.
Твердеющие соски чувствуют ткань, обхватываю ногу и плотно губками по ней. Знаю, что оставлю влажную полоску, пусть помнит, как мне хорошо с ним.

Его горячая ладонь медленно скользит по моей спине вниз. Отдаюсь этим ощущениям, стремлюсь к ним. Пальцы прикасаются к влажному трепету внизу. Чуть раскрывают большие губки, и малые набухают от нежности его рук, он находит мою ягодку в потайной складке. Мгновение… И я погружаюсь в блаженную истому, растворяюсь в его ласке и истекаю в его ладонь.

Хочу прижаться еще плотнее. Мой Мастер подхватывает этот порыв, прижимает меня к себе, целует родинку на шее, глаза, лоб, щеки. А я стремлюсь раствориться в нем, в его тепле, в его запахе, его глазах, руках, голосе.
- Господи, как больно!- от неожиданности я вскрикиваю и скатываюсь на бок.
- Что случилось, девочка? –в его глазах беспокойство.
- Кажется, я наткнулась на что-то, поранилась.
Он укладывает меня на спину и внимательно рассматривает, подушечки пальцев скользят по моему телу.

- Тебе показалось, Мия.
Мне, конечно, не показалось, но на моей груди и правда нет никаких следов, да и боль ушла почти сразу.

Устраиваюсь рядом с ним. Кладу голову на плечо, рукой глажу его грудь, там, где сердце. Неожиданно пальцы натыкаются на что-то горячее и одновременно острое, ледяное. Вскрикнув, отдергиваю руку. -Что это, Мастер?
- Где, принцесса?
- Да вот тут!
Он задирает майку. В его карих глазах пляшут веселые искорки:
- Ничего. Тебе показалось.
- Два раза подряд не может показаться.
- Но ты же видишь, там ничего нет.
- Тогда дайте мне прикоснуться к вам еще раз,- говорю с вызовом в голосе.
Он отводит мою руку:
- Нет, девочка. Сегодня я запрещаю дотрагиваться до меня.

Я вспыхиваю: – Мастер!
- А теперь ты закусила губу,- он берет меня за подбородок и улыбается.
- Мастер, почему вы не подпускаете к себе, почему не говорите? Почему!
- Мия, тебе не стоит это знать, - его голос спокоен и отстранен. Он говорит со мной, как с трехлетним ребенком.
- Мне лучше знать, что мне нужно. Мессир, мне это необходимо.
- Во-первых, лучше знать мне, твоему Мастеру, а во-вторых…
Я не даю ему закончить, выворачиваюсь из-под руки и сажусь на колени прямо на кровати, подле него.
- Мастер, я знаю, что это. Пожалуйста, я хочу эту боль. Вашу боль, живущую в сердце.
- Перестань кусать губы, - Мастер гладит меня по щеке.- Я не хочу, чтобы ты прикасалась к этому, принцесса.
Убираю лицо и отталкиваю руку. За что немедленно получаю пощечину. Я немного оглушена, на глазах слезы, но сдаваться не собираюсь.
- Мастер. Мне нужна ваша боль, пожалуйста.

Мастер замолкает, глядя мне прямо в глаза, берет мою руку и кладет ее на грудь, там, где сердце. Медленно опускает меня рядом с собой. Мы тонем во взгляде. Наши ресницы опускаются почти одновременно. Передо мной огненно-бордовый шар, в котором плавают иглы бело-голубых льдинок. Огонь обжигает пальцы, лед пронзает подушечки холодом. Медленно, сжимаю ладонь.

Большой тоннель. Его своды выложены металлической плиткой, которая скреплена между собой внушительными болтами. Мрак разгоняют столбы холодного белого света. Они будто стоят в воздухе, через равные промежутки, освещая вокруг себя пространство. Впереди огромная синяя повозка. Она исковеркана, пустые глазницы окон. Нечеловеческая сила будто раздула ее изнутри. Теперь даже не скажешь, какой она была формы. Только теперь замечаю: тела, части тел разбросаны по тоннелю. Все эти люди мертвы. Мужчины в комбинезонах и шлемах. Серьезные лица, напряженные, внимательные глаза. Кто-то возится со световыми столбами, кто-то с другой, непонятной мне, техникой. Остальные выносят из тоннеля носилки. На них раненые, погибшие. Последними выносят части тел.

Меня обдает волной ужаса, который проникает в тоннель снаружи. Он плещется у его начала. Чем дальше в глубину, чем дальше от светлого пятна входа, ближе к светящимся столбам и исковерканной колеснице, ужас сменяется холодным туманом отстраненности, исходящим от мужчин. Сейчас для них существует только работа, за которую они взялись и которую, я знаю, сделают. Чувства надежно отключены от разума. Упакованы, уложены, скрыты. Иначе невозможно.
Мне страшно. Пахнет гарью, железом и кровью.
Огненно-ледяная воронка затягивает меня.

Нет больше тоннеля. Ни крови, ни гари, ни мужчин, ни светящихся столбов.
Солнце встает над кромкой дальнего леса, наполняя оголившийся парк светом. Пахнет утром, влажной листвой, свежестью и немножко грибами. Осень. Огненные листья, похожие на растопыренную пятерню. Желтые, кругленькие, аккуратные. Бурые, чьи края идут волной. Вместе они образуют замысловатый узор, переплетаясь между собой. Никакой ковер, созданный руками человека, не сравнится с этой картиной. На нее можно смотреть часами. Можно ходить, шелестя листьями, или упасть в них, чтобы глядеть в высокое небо.

Тонкая красная линия разрывает совершенный рисунок на бесформенные части. Заворожено-испугано всматриваюсь в этот разлом и натыкаюсь на глаза. Совсем молодая девушка ,остановившийся взгляд устремлен в осеннее небо. Пронзительно голубые глаза. Совершенно спокойное лицо.

Отчаяние и горечь, как ветер, вокруг меня. Я ловлю в воздухе тонкую струйку надежды, но она рассыпается над грудой осенних листьев. Остается лишь её исчезающий запах, который смешивается с ароматами осени. Утренний ветер подхватывает их все, унося прочь.

Слезы подступают к глазам и катятся по щекам. Я уже ничего не вижу сквозь них, а когда смахиваю влагу с глаз, вместе с ней исчезает девушка, парк, осень.


Весна. Нет, начало лета. Полдень. Солнечно и тепло. Деревья в цвету дарят сладкий, прекрасный аромат зарождения жизни. От него сердце восторженное поет.
У невысокого, плоского двухэтажного строения собрались люди. Скорбные лица, темная одежда, цветы в руках. Песня в сердце застревает на одной ноте и замолкает.

Молодой мужчина сидит на скамейке у стены и курит. Я вижу его со спины и никак не могу разглядеть его облик в точности, все время что-то мешает. Но мысли его звучат внутри у меня. Они о смерти. Не о своей, конечно. Он не знает, как пережить уход человека, чью смерть не хочет и не может признать. Не понимает, что теперь делать. Чувства будто атрофировались. Разум говорит, что нужно горевать, но сердце молчит. Даже лицо не хочет принимать скорбного выражения. Ни обиды, ни злости, ни горечи. Он прячет их от себя очень хорошо. Но они живут в нем, как коктейль льда с огнем. И я пью напиток со вкусом слез и горюю с его душой.

Огненно-ледяной шар плывет в груди у Мастера, я знаю, что в нем есть еще что-то. Смутные образы неожиданно отдаются в теле, от них оно начинает гореть, наполняться желанием, а голова идет кругом. Сквозь эти картинки, разрывая их - водоворот боли. Вспышка. Тишина. Я что-то не разглядела, не нащупала, упустила. Что-то очень важное, главное. Дура, дурра, дурра! Льдинки, оцарапав кожу, ускользают, а огонь, на мгновение опалив, стихает и прячется. Все, уже ничего не поймать, как ни старайся. Ни шара, ни огня, ни льда.
Мастер снимает мою руку со своей груди и ласкает между ладонями.


Мастер.

Мия сидит и смотрит в одну точку, слезы застыли в глазах.
Молча выскальзывает от меня.

Возвращается с ротангом на вытянутых руках. Ровный, гладкий лакированный прут, закругленный на одном конце. Она плавно проводит по нему ладонью, закрыв глаза. Голова опущена, все тело расслаблено. Принцесса держит трость вертикально, прижав её к себе, будто не спеша знакомится, разговаривает с ней.

Девушка медленно вдыхает, будто собирая внутри себя всю решимость, потом так же медленно выдыхает. Я вижу, как подтягиваются, напрягаются ягодицы, чуть приподнимается грудь, ягоды сосков смотрят в разные стороны, плечи и грудь разворачиваются. Она опускается на колени - чуть разведя их , большие пальцы касаются друг друга, садится себе на ноги. Голова опущена, взгляд в пол. Руки подняты вверх, на ладонях лежит ротанговый прут.

- Мастер, - говорит дрогнувшим шепотом,- пожалуйста, позвольте мне разделить с вами боль.
Смотрю на маленькие ладошки и беру трость. В этот момент, дерево как проводник соединяет нас, позволяя мне понять, что происходит у нее внутри. Её решимость наполняет меня - я слышу густые органные аккорды, вижу белизну и чистоту, чувствую силу – мягкую, неотвратимую. Мия заполняет душу теплом, нежностью и трепетом, даря уверенность, что моя боль действительно нужна человеку, которого я люблю.

Я понимаю, сберечь девочку от боли, которую она просит – сохранить кожу, но предать все, что связывает нас. Поэтому – унизительной лживой жалости не будет.

- Начнем, - мой голос становится хриплым. Засмотрелся на ее руки, не заметил, как пересохло в горле.

Она подходит к столу, вытягивается, распластывается на его поверхности. Я глажу напряженную спину: «Не спеши девочка, сделаю удобнее. Приподнимись». Кладу под живот подушку.
- Вот теперь хорошо.
Она снова опускается на стол. Теперь она стоит на мысочках. Попа смотрит вверх. Грудь лежит на столе, она просто вжалась в него. Руки вытянуты. Она так крепко держится за края стола, что побелели костяшки.

Смотрю, насколько она прекрасна, и не могу отвести взгляд.
Отмахиваю трость, от плеча, из-за плеча, резко вниз. «Фффхх» - прут устрашающе разрезает воздух – звук совершенно другой, чем от ремня. Более серьезный, грозный. Рабыня вздрагивает всем телом, кажется, что у нее напрягся каждый мускул. Я встаю рядом. Выбираю позицию. Конечно, я готовился и примерно знаю, где стоять, куда может прийтись удар, но диванная подушка не испытывает боли – такой боли, которую я хотел дать и разделить с ней.

Поднимаю руку. Примеряюсь. Прикасаюсь - провожу по ягодицам, мысленно рисуя линию удара. Тонкое гладкое дерево ласкает кожу.
- Расслабься, - говорю негромко.

И жду, глядя на то, как вздрогнув, она расслабляет, отпускает мышцы. И когда они совсем расслаблены - удар. Стараюсь направить его ровно, на обе половины. Посылаю его глубоко, так, чтобы волна прошла через все тело, а не просто обожгла кожу.
- Аааааааа, -голос срывается, она кричит в полную силу. Рефлекторно хватается за попу, накрывает ладонями место удара.

Убираю руки, кладу их на стол. Наклоняюсь и шепотом на ухо:
- Маленькая, помочь тебе? Привязать руки?
- Мастер, я очень хочу этой боли от вас, хочу справиться сама, – на глазах слезы.- Но боюсь, что не сдержусь, Господин, помогите мне.
Веревка обвивает запястья. Виток, другой, третий. Хорошо. Все ровно и аккуратно, не жмет, не стягивает. Теперь к ножке стола, и к другой.
Возвращаюсь на место.

Фффхх. Удар. Чуть ниже первого.
- АААААААА,- слезы льются по щекам.
Я держу паузу. Не хочу спешить. Горячая волна боли должна заполнить все тело. Считаю до пятнадцати: «Один, два, три…» чувствую, как боль заполняет ее, как выплескивается и смешивается с тем, что творится у меня в душе.
Фффхх.

Удар. -ААААууууу,- крик срывается в подвывание. – Аууауау.
Жду, пока она выдохнет весь крик. Глажу ротангом попу, скользя по наливающимся полосам от ударов.
«Четыре, пять, шесть…» Боль плещется между нами, теперь я не различаю, где чья боль. Под ее волнами теряется все окружающее. Остаемся только я и Мия.
- Девочка, стоп-слово - «Red».

Она, лежа щекой на столе, отрицательно мотает головой и молчит, сжав губы. Я понимаю, что она скорее потеряет сознание, чем произнесет его.
Фффх. Удар.

- АААААААААААА,- рванувшиеся на мгновенье руки сдерживает веревка. Из прокушенной губы выступает капелька крови.
«Семь, восемь, девять…». Боль смешивается и вибрирует. Она звучит на высокой ноте, перекрывая все звуки.

Я обхожу стол. Для того, чтобы продолжить, надо встать с другой стороны.
- Рабыня, сколько осталось?
- Пятнадцать, Мастер.
Фффхх.
«Десять, одиннадцать, двенадцать…»
В уме до пятнадцати. Какое совпадение. И снова
Фффхх.
«Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…»
Она срывается на визг и скуление. Дергается всем телом.

Фффхх.
- Больно, больно, больноооо,- шепотом, сквозь рыдания, - Мастер, прошу, дальше.
Фффхх.
«Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать…»
Неожиданно все смолкает. Будто мы преодолели какую-то преграду. Боли нет ни у Мии, ни у меня. Сердце колотится где-то в горле, но по венам разливается подъем, легкое возбуждение, радость.
«Девятнадцать».

Меня заполняет чувство, что я знаю ее много лет, может даже больше, чем я живу, наверное, всегда. Я чувствую свое движение и направление удара, то, как расплескивается боль, затопляя мою девочку, и то, как превращается в жар, в котором мы сливаемся воедино.

«Двадцать». Счет теряется, он исчерпал себя.
Я не хочу тратить время на узлы и рву веревку ножом. Мия оседает ко мне в руки с блаженной улыбкой и : «Счастлива»,- одними губами.

Сбрасываю с себя одежду. Майку рывком через голову, стягиваю джинсы. И прижимаю к себе мою маленькую девочку, опуская ее рядом с собой прямо на пол.
Наши тела сплетаются, когда я вхожу в нее. Влажная, ласковая зовущая глубина туго обхватывает и принимает меня. Кажется, что нас поражает молния, как только мы прикасаемся друг к другу. Я чувствую, как все внутри у нее сжимается в такт моим движениям, и согласно им небольшая струйка прозрачной влаги бьет из приоткрытых губок. Оргазм взрывает тела и, кажется, создает одно, объединяя мысли, чувства, сердца.

Я просыпаюсь от того, что Мия водит пальчиком по моему лицу.
- Полетаем, а? – и смотрит в открытое окно. За ним, выходящим во внутренний замок, на специальной площадке обширного балкона сидит мантикора. Она, чуть наклонив голову набок, внимательно глядит на нас. Огромные янтарные кошачьи глаза смотрят внутрь меня. Потом она медленно закрывает их, когда глаза снова открыты, они уже похожи на глаза моей любимой. Кошачья морда медленно приобретает черты Мии. Она улыбается мне.
- А эта кошка с твоим лицом не сбросит меня в ров или на башни?
Мия хихикает.
- Она все видела и, конечно же, все знает, хотя, по- своему, по- мантикорски. Тебе нечего бояться.

Я обнимаю шею гигантской кошки. Мия сидит сзади, обхватив меня, по своей любимой привычке, руками и ногами. Я знаю, что ей больно, и она ищет удобную позу для тела. Щекой прижалась к спине, ладошки лежат у меня на груди. Плотно, горячо. Наши обнаженные тела не имеют границ и будто спаиваются со стремительным зверем. Мантикора взмахивает кожистыми крыльями, и мы поднимаемся в воздух. Небольшой круг, подъем и наш балкон заслоняет сверкающая колоннада внешнего дворца. Мы набираем скорость и город, с его башнями, башенками, стенами и рвами остается далеко внизу и позади. Блестит лента реки. За ней сады, пасторальные поля. На горизонте чуть виднеются горы. Я отдаюсь ощущению полета и закрываю глаза.

Ох уж неугомонная девчонка, я чувствую, как тонкие пальцы нащупали за грудиной вожделенный шар и опускаются в горячее марево винного цвета, едва касаясь, перебирают льдинки. Она ищет то, что я прячу даже от самого себя.

Бело-серебристое облако. Я и не заметил, когда мы влетели в него. Мантикора, сложив крылья, несется сквозь туман. Скорость превращает окружающее в полет по светящемуся тоннелю. Где-то там, в конце голубоватый свет. Шар в груди поворачивается…


Изнанка.

Свет обретает форму и получает границы. В конце концов, он превращается в светящийся квадрат компьютерного монитора. Я сижу за своим столом и трясу головой, приходя в себя. Почти забытый мир. Старое деревянное кресло с трещиной в подлокотнике. Коричневая столешница с кругами от чашек. Клавиатура, мышь. Книги и бумаги в беспорядке. Я сижу за столом и читаю только что написанный мной самим текст: «Город, с его башнями, башенками, стенами и рвами остается далеко внизу и позади…»

Механически встаю, иду на кухню. Где-то в холодильнике должна быть банка энергетика. Мне нужно срочно проснуться.
Возвращаюсь, опускаюсь в кресло. Банка холодит руку. С шипением отрываю «язычок», отхлебываю глоток. Щелкаю по клавиатуре, и все оживает.
На экране Мия. Моя девочка, моя рабыня.

Она на коленях, спиной ко мне. Обнажена. Стоит, склонив голову перед другим мужчиной. Такая знакомая и такая родная фигурка.
- Здравствуйте, Хозяин,- говорит она, не поднимая глаз. – Я ждала Вас.

Она прижимается к нему. Тонкими пальцами расстегивает ремень брюк, они падают вниз, и мужчина отбрасывает их ногой от себя. Она берет губами просыпающуюся плоть, корень быстро растет от ее ласк, и она принимает его. Через несколько минут плотная белая влага остается у нее на волосах и лице. Она улыбается.
Волна ярости накатывает откуда-то из желудка багровой огненной бурей, заполняя все тело. Сердце исступленно колотится, отдаваясь в ушах. Шторм поднимается выше, сжимая горло, от него сводит челюсти и темнеет в глазах. Хочется рвать недостижимого заэкранного человека руками, зубами, ногтями, раздирать плоть, отбрасывая окровавленные куски, вытирать ладонью окровавленный рот. Оторвать голову, сжечь, уничтожить.

Я не хочу смотреть и не могу отвести взгляд. Я вижу, как она сидит у его ног, как он берет ее сзади, вижу ее лицо и восторг в глазах. Ей действительно хорошо, очень хорошо. Порка. Долгая, болезненная. Ягодицы наливаются пунцовым румянцем, они расчерчены полосами от ударов. Она измождено ложиться на живот, и в глазах все тоже удовольствие.

Сердце бешено колотится. Бардовый огонь плещется волнами, закручивается, ускоряя вихрь пронзительных ледяных игл. Я стараюсь не пропустить ничего, принять и пропустить через сердце весь ее восторг, всю негу, все наслаждение и всю боль. Я буду знать, что чувствует она.

Обжигающий шар, кажется, уже заполнил всю грудь, от него тяжело дышать и почему-то немеет левая рука. Огонь кипит, в его лаве несется водоворот голубого льда. Быстре, стремительнее. Наконец жала иглы рвут оболочку, огонь выплескивается наружу, смешиваясь со льдом, заполняет все тело. Заслоняет глаза. Через их марево я не вижу ни Мии, ни человека, который был с ней, ни компьютера. Все закрывает этот вихрь. Наконец он забирает тело, затягивает и несет, несет, несет. Я снова лечу через серебристый туман. Если прислушаться, то у этого полета есть даже звук. Пи.. пи… пи… через равные промежутки времени. Словно отсчитывает капли или мгновения. Если постараться, то можно увидеть – слабый подъем, спуск, пик, который стремится, но никак не может опуститься вниз и медленной волной стекает к основанию. Снова спуск и подъем, и невозможность достичь земли.

Изматывающее, бесконечное, непреодолимое: «пи-пи-пи-пи» наконец теряет свои паузы и превращается просто в единый звук: «пиииииииииииии», а полет приобретает долгожданную спокойную ровность. Я успокаиваюсь и погружаюсь в бело-серебристое марево.

Акнанзи.

Кап, кап, кап, кап. Почему то видятся белые оплывающие воском свечи. Горячие капли падают на грудь.

Выныриваю из густого киселя сна. Открывать глаза не хочется. Ощущение собственного тела постепенно возвращается ко мне или это я возвращаюсь в себя. Да важно ли это?
Нежное тепло. Я узнаю знакомое тело, запах, привычные движения. Мия тихонько шевелится, устраиваясь удобнее у меня под боком. Обхватывает одной ногой, прижимается. Аккуратно водит пальчиком у меня по груди и тихонечко шепчет: «Вы ведь меня не бросите. Не бросайте, пожалуйста. Пожалуйста, вернитесь».
И снова кап.

Сквозь ресницы рассматриваю любимое родное лицо. Одна слезинка повисла на кончике носа, вторая на щеке. Я улыбаюсь и открываю глаза. Девушка этого не замечает, продолжая рисовать узоры, размазывая упавшие слезинки, пока не поднимает взгляд и не встречается со мной глазами. На миг она замирает, а потом улыбка вспыхивает в глазах, и губы вторят ее теплому свету.

Мы лежим рядом, смотрим друг на друга. Улыбка на ее лице сменяет выражение растерянности. Мия улыбается, карие глаза распахнуты и сверкают. Всхлипнув, утыкается в меня.
- Мастер, скажите, вам было очень больно?
Я смотрю на нее и думаю, как рассказать и стоит ли. С одной стороны, я не умею и не люблю показывать боль и слабость. С другой…
- Ты знаешь, что такое Линг-Чи?
Мия отрицательно качает головой.
- А про Китай?
- Да, - Мия оживляется, - это такая страна в вашем мире. Большая, древняя, с огромным населением. Я читала о ней.
- Китайцы придумали казнь Линг-чи. От преступника специальными ножами отрезают куски. Даже существовал порядок – что, откуда резать, в какой последовательности. Могло быть 8 резаний, 20 резаний, 36, 72, 120. Первым и вторым – отрезать левую и правую брови; третьим и четвертым – срезать мясо с левой и правой ягодицы, пятым и шестым – срезать левый и правый…
В глазах девочки плещется ужас. Она вопросительно смотрит на меня.
- От моего сердца отрезали по кусочку. Я не считал сколько раз. Все время, сколько все длилось.

- Мастер, вас больше нет в том мире, но вы тут, со мной. Я не понимаю, как такое может быть?
Я думала, что сойду с ума, когда вы исчезли в том облаке. Мы искали вас три дня. Девушка замолкает, лицо ее становится серьезным.

-Это мантикора нашла вас. Мы летали, летали, летали, а я смотрела ее глазами. И нашла. Вы были, как мертвый. Лежали, не шевелились и не дышали. Но с телом ничего не происходило, оно продолжало жить. Майстер Эорис сказал, что вас вернули в прежний мир. Но, я приказала принести вас в наши покои. И звала вас.

Я улыбаюсь в ответ, смахиваю слезинки с ее лица. Мия продолжает:
- Я нашла его, – и Мия показывает мне исколотые подушечки пальцев.- Я видела, я знаю все. Я была там. Но как так может быть? Как?

- Девочка, давным-давно, один ученый философ по имени Гераклит, придумал выражение: «Все течет и движется, и ничего не пребывает», теперь его знают , как: «Нельзя дважды войти в одну реку». Наверное, он хотел сказать, что вода в реке всё время течет, меняется, потому, войдя еще раз в ту же реку, ты, на самом деле, попадешь уже в совершенно другую воду. Так часто думают о времени, сравнивая его с рекой. Мне кажется, что время – это река, только ее лента свернута в клубок, даже не свернута, а смята, и не поймешь, где начало и где конец. Бесконечно много реальностей. Бесконечно много рек. Они образуют озеро. Наши поступки, мысли, желания, падают в это озеро. Словно камешки, оставляют в его водах следы, которые расходятся, как круги на воде. Иногда пересекаются, образуя замысловатый рисунок.

Мы лежим обнявшись и смотрим на восходящее солнце, которое постепенно вплывает в наши покои. Когда оно заглядывает в окна, я встаю и опускаю шторы, и возвращаюсь к любимому теплу.

Нам снится один сон на двоих.
 
  Tematik

22Дек2015

13:02:24

Наша художественная проза
«Маски»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 20 
[Это сообщение могут видеть зарегистрированные пользователи с репутацией не менее 1]
 
  Alecto

15Сент2014

23:14:21

Наша художественная проза
«Молоко»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 19 
I can feel the emptiness inside me fade and disappear
There's a feeling of content that now you are here
I feel satisfied
I belong inside
Your velvet heaven

(«Only Then I Lose Myself» Depeche Mode)


Ночь, выключенный свет, свечи с ароматом зелёного яблока, лунный диск в окне и кофе. Крепкий, без сахара и сливок, горький как момент в Короле Льве, когда Муфасу затоптало безумное стадо. Ты всегда удивлялся, что я нахожу в таком кофе. А я всегда отвечала, что оно возвращает меня к реальности, когда я слишком много начинаю фантазировать. Как сейчас, например...
***
- Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное...
Ты внимательно смотришь на меня. На лице только ожидание, никакого испуга. Помню, как первое время ты передёргивал плечом от этой фразы. Когда я отметила это, ты сказал, что не привык слышать после неё что-то хорошее. Я тогда посмеялась и сказала, чтобы ты начинал избавляться от этой вредной привычки. Прошло время, и ты полностью от неё избавился. Я мысленно улыбнулась.
- Я больна.
Твои брови на секунду взлетают вверх.
- Что?
- Я больна, милый. И это не лечится.
Хмуришь лоб. Одно из моих любимых выражений твоего лица.
- Что с тобой? Мы можем что-то с этим сделать...
- Я больна, и это неизлечимо. Пыталась не поддаваться, пить витамины для профилактики, но ничего не помогло. Болезнь уже внутри меня, и она растёт с каждым днём. Она разносится по моим венам с биением сердца, проникает в каждую клеточку моего тела...
Притягиваешь меня к себе. А меня в который раз ударяет током от твоего прикосновения. Столько времени уже прошло, а всё как в первый раз...
- Чем ты больна?
Обнимаю ладошками твою голову. Запускаю пальцы в волосы. Мягкие, тёплые, пробуждающие во мне приступы невыносимой нежности. Улыбаюсь.
- Не чем, а кем. Тобой...
Секунда тишины.
Потом звонкий шлепок по попе.
- Раздевайся, - тон, который не терпит возражений.
Сердце в несколько больших прыжков добралось до низа живота. Страшно представить, что ты сейчас со мной сделаешь. Страшно влажно...
***
- Чем бы ты занимался, если бы жил вечно?
Смотришь на меня, а на лице медленно появляется широкая улыбка. Второе моё любимое выражение...
- Смешная.
- Нет, серьёзно. Чем бы ты занялся? Я бы грабила банки, меняла внешность, путешествовала. Я бы ловила маньяков и отрезала бы им всё, что они распускают... Я бы и месяца не прожила на одном месте! Никто бы не смог меня поймать! Хватит смеяться, - смеюсь в ответ.
- Я бы тебя ловил, - улыбаешься, а потом становишься серьёзным, - если честно, я бы ничего не стал менять. Я лишь начал бы уделять больше времени самым приятным занятиям. Намного больше времени.
- Например, чему?
- Например, этому.
Проводишь языком по моим губам. Медленно целуешь, накручивая мои волосы на кулак. Кусаешь за нижнюю губу. Прижимаюсь к тебе ниже пояса. Жар по телу гуляет от центра до кончиков волос и обратно внутрь меня.
Если бы я жила вечность, я бы не отпускала тебя от себя... из себя...
***
После очередной ссоры испытующе смотришь на меня.
- Киса...
- Рррр.
- Кошки не рычат.
- А я из рычащей породы.
Улыбаешься. Так тепло и нежно, что мои колючки начинают разглаживаться.
- У нас ведь было столько хорошего. Ты помнишь? Куда всё это делось?
- Никуда, - пожимаешь плечами. - Ты просто привыкла. Нужно напомнить киске её место.
Уходишь на кухню. Хлопает холодильник.
- Раздевайся до белья и чулки надень, - чуть повысив голос говоришь мне оттуда.
Ты собрался есть, глядя на меня? Улыбаюсь, но поднимаюсь с дивана и снимаю с себя всё лишнее.
- Не слышу, - твой тон требовательный. Наверное, из-за него я ещё сильнее обожаю тебя.
- Слушаюсь, - отвечаю, натягивая твои любимые чулки с кружевным пояском. - Готово.
- Отлично. Теперь прыгай на коленки и жди меня.
- Слушаюсь...
Встаю на колени, и организм тут же реагирует на перемену моего положения. Не думала, что физическая память может быть такой сильной...
Вскоре возвращаешься с блюдцем в руках. Ставишь его передо мной, уходишь куда-то за мою спину. Смотрю на тарелочку и белую жидкость в ней. Чуть позже чувствую твои руки на своей шее. Одеваешь на меня тугой тонкий ошейник с колечком для поводка. Потом обходишь меня и садишься напротив.
- Лакай, киска.
Опираюсь на руки, прогибаю спинку, чтобы порадовать тебя красивыми видами. Готовлюсь ощутить холод, наклоняюсь, но на язык попадает тёплое молоко...
Гладишь меня по голове, когда блюдце вылизано, связываешь руки за спиной. А я думаю о том, что какой бы рычащей породы ни была кошка, она никогда не поцарапает того, кто поит её тёплым молоком...
 
  Tematik

28Май2017

20:40:31

Наша художественная проза
«Часть 4. Эротические приключения строгих рабынь»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 19 
[Это сообщение могут видеть зарегистрированные пользователи с репутацией не менее 1]
 
  Ириска

30Май2015

10:26:05

Наша художественная проза
Хорошая тема «в один прекрасный....»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 19 
Если ты не можешь любить себя, как, черт возьми, ты собираешься любить кого-то еще? (Ру Пол)

в один прекрасный день я устала тебя завоёвывать
казаться веселее, умнее, красивее, чем есть
устала постоянно удивлять новыми кадрами
искать выгодные ракурсы
подбирать одежду в тон
обновлять яркость помады
звучать с тобой в унисон
совпадать с твоими интересами

в один прекрасный день я устал постоянно видеть новую тебя
устал от постоянных встрясок
от слишком большого потока информации, проходящей насквозь
устал от твоей яркости, совершенства, чистоты линий
попаданий в яблочко
совпадений в пути
собственного недотягивания
разнообразия в котором путаешься, начиная сомневаться в выборе

в один прекрасный час я захлопнула ларец с нескончаемыми чудесами
пусть он будет рядом, но не будет мной
осталась на своём месте
с ненаточенными ножами
захлёбывалась грушей, уставившись в книжку
растрёпанная в домашней одежде
мне было уютно
абсолютно всё равно
какие мысли придут тебе в голову
хотя....
но больше всё равно

в один прекрасный час она действительно удивила меня
своим внутренним спокойствием
каплей сока в уголке рта
молчанием и ощущением, что она сразу здесь и очень далеко
тем, что она по тёплому настоящая
я вдруг бесконечно вляпался
в мятость её свежестиранной майки
в её «приляг если хочешь, но сначала унеси мой огрызок»

в один прекрасный миг я увидела в его глазах своё отражение
каждую незатонированную веснушку

в один прекрасный миг я нёс огрызок в мусорное ведро
и понял, что удивился навсегда

 
  Тимууур

18Янв2016

17:05:32

Наша художественная проза
«Голый зайчик.»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 19 
- Эй, простите, ради Бога, не наступите, пожалуйста!
Я закрутил головой, не понимая откуда звучит голос. То, что он принадлежит девушке, было ясно. В столь ранний час на улице я был один, не считая, выгуливавшую свою болонку, фиолетовласую бабулю. И что это за фамильярное "Эй"? Готовясь сурово пожурить и неспешно рассказать о непозволительности такого обращения и позабыв о сути просьбы, я стал высматривать обладательницу голоса на верхних этажах пятиэтажки.
- Не смотрите в мою сторону! Я голая! - донеслось чуть левее.
"Да щаз!"- ехидно подумалось и взгляд натолкнулся на вызывающе смеющиеся глаза и нагло высунутый язык. Девушка стояла в проёме окна четвёртого этажа. Да, одета, и что странно, в явно великоватый свитер ( и это летом ).
Пытаясь повнимательней рассмотреть черты лица, скрытого спадающими локонами каштановых волос, я, откашлявшись, спросил (напрочь забыв о нравоучении, девушка была прелестна):
- Во что не наступить-то, душа моя?
- Не во что, а на что!) - хихикнула и ослепила меня "солнечным зайчиком". В руке было зеркальце.
Более нелепой ситуации сложно было представить. Начать возмущаться? Но куда деть идиотскую улыбку с лица? Смех её был звонким и искренним. "Зайчик" застыл прямо передо мной. Желание наступить сопроводилось движением ноги. Подрагивая озорно, кусочек солнца метнулся вперёд. Так, дурачась, я дошёл до угла дома. Подняв голову, в надежде ещё раз увидеть хулиганку, я понял, что её нет и я не помню окна.
Я спешил. Дел, как говорится "за гланды".
- Ах ты дрянь такая! - возглас фиолетовласой бабули на залезшую в грязь болонку вернул меня к реальности. Я знал, что делать. Решительно вернувшись к первому подъезду, я стал ждать.
Я дождался. Она вышла через час. Из второго подъезда. На моё "Эй", она повернулась и, прищурившись, сказала:
- Я в магазин, подожди!
Нет. Не потеряю больше из вида. Пошёл с ней.
Не отпущу.

 
  Ириска

17Май2015

19:51:11

Наша художественная проза
«болячка»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 18 
Забегая вперёд, это не обо мне, не о том, что в моей душе. Всего лишь Музу приспичило устроить маёвку. Он шепчет, я печатаю. Все помидоры делим поровну)

мы писали друг другу, скрываясь за кованной вязью
небанальных приветствий и ников со сложной судьбою,
мы бросали друг в друга горстями накопленный разум,
избавляясь от хлама дневного и радости будничной разом.
мы невидимо злились, смеялись, искали, творили,
перед взором искрились чёрным шрифтом бесстрашные стрелы,
мы держались друг друга, а может быть, где-то любили
в тайной папке с паролем, который и сами забыли.
ты однажды вдруг выбрал“offline”, не вернувшись обратно,
я осталась беззвучно шептать себе скверные тайны.

Был вечер после рваного летнего дня. Идя вдоль озера, я пыталась успокоить свои лихорадочные мысли. Ещё не гуляя, нет. Какая прогулка, если только что клюнуло сразу несколько жареных петухов. Успеть сдать материал в срок, забрать документы, договорится о предстоящем юбилее, найти мастера, чтобы починил.... Так, не для этого я здесь, всё записано в блокноте. Всё будет хорошо.
Прохлада и спокойствие, идущие от воды, размеренно покачивающиеся ветви деревьев понемногу развеивали ненужное. Глубоко вдохнув, улыбнулась отражению почти безоблачного неба и уточкам, плавающим в нескольких метрах.
-Почему ты ушёл так.... - прошептала, ковыряя старую ранку. Мы с детства любим ковырять болячки, не трогай и заживёт начисто. Присела на лавочку, чтобы ноги немного отдохнули от многочасового хождения на высоких каблуках. - А может, ты прав. Зачем ненужные прощания? Хотя ты не прав. Уйти без прощания — значит, обречь на вечное ожидание. Пропавших без вести ждут всю жизнь.
Я встала, чтобы кинуть камешек в озеро. Неловко зацепилась за неровный край скамьи. Чулок поехал.
- Вот б.... - села снова, оглянувшись, скинула туфли, чтобы стянуть чулки. Иначе белая дырка будет очень контрастировать c загорелым фоном.
Только стянула один, как почувствовала чьё-то присутствие за спиной.
- Привет милая, ты совсем не изменилась. - узнала бы этот голос из десятков тысяч других. Сердце забилось так сильно, что достало до горла. Он приблизился и прошептал — Только не оборачивайся, моя Феечка.
- А то что? - холодно произнесла я, ощущая как по щекам поползли слёзы горючей обиды. - Снова в оффлайн?
Тёплая рука провела ласково по моим растрепавшимся волосам. Поцелуй в самую макушку. Волна нежности захлестнула меня. Сжав кулачками подол платья, я смотрела на озеро и не верила, что такое бывает.
- Люблю твой характер. Вспыльчивая, слова вперёд мыслей и всё такая же послушная. - рука его легла мне на плечо. Покосившись, погладила жадно взглядом длинные пальцы с красивым ногтевым ложем. Захотелось нестерпимо прижаться к ним губами и рыдать по той тоске, что так долго грызла меня вечерами после его ухода. - Продолжим? Снимай второй чулок, моя Пеппи.
Медленно, уже на зрителя, сняла второй чулок, удерживая спину прямо.
- Мне так хочется, чтобы ты сейчас была без трусиков. Как раньше. Помнишь, ты снимала их и клала в сумочку, перед выходом с работы. Шла вдоль озера, дрожа от страха, что ветерок приподнимет твоё платье выше допустимого.
- Помню. Я до сих пор так делаю. - закинув ногу на ногу, заметила, что не все уточки в озере по парам.
- Придумывала истории. То тебя маньяк в маске похитил. То ты мастурбировала на лавочке. - твёрдая ладонь провела по спине, грея сквозь тонкую ткань. - Я скучал по этим историям.
- Скажи, ты был неизлечимо болен и исцелился?
- Нет — некоторое удивление в голосе.
- Может, тогда, ты попал на необитаемый остров, оставаясь без связи?
- Глупости, - он хмыкнул.
- Или внезапный приступ амнезии вычеркнул моё имя?
- Так было нужно. Ведь я сейчас здесь.
- Год спустя ты здесь, - задумчиво протянула я, - Небеса так причудливо исполняют порой наши мечты. Не объяснишь, почему ты пропал на год, чтобы сразу ворваться в мою реальность?
- Я так захотел.
- Помнишь, я говорила, что полностью доверяю тебе.
- Да. Это самый большой подарок, что ты могла мне дать, Феечка.
Медленно встала и обойдя лавку, посмотрела на него. Он был безумно привлекателен с моей точки зрения. Мы стояли так близко, что невидимые нити прошлого выплетали макраме над нашими головами.
- Я забираю его назад, Коллекционер. - улыбнулась и зашагала прочь.
- Почему? - растерянно выкрикнул он.
- Я так захотела. - не оборачиваясь сказала в ответ. Птицы выводили вечерние трели, на небе громоздились белые замки. А я ощущала себя свободной как никогда, уже представляя себе, как легко завтра справлюсь со всем, что успело накопиться, пока я ковыряла болячку.

 
  Lisa_SB

21Фев2016

19:43:19

Наша художественная проза
«Выбор.»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 18 
Всё, что с нами происходит, лишь следствие наших поступков и выбора в прошлом и настоящем. Каждый шаг выстраивает всю нашу жизнь. И на этом пути мы и только мы можем выбрать, что будет происходить и чем всё закончится в итоге. Ничто из сверхъестественных сил не ведёт нас за ручку по жизни. Нам могут лишь давать знаки, помогающие сделать лучший выбор (если мы сможем, конечно, разглядеть их в круговерти дней). Либо соблазны, которые толкают на более лёгкий путь, почти всегда, ведущий к разрушениям.

Ведь, почему-то, лучшая дорога всегда самая похабно сделанная. Всегда, чем хуже, тяжелее и невыносимее дорога, тем лучше это для нашей души, и, тем, как ни странно, мы чувствуем себя на ней более живыми. Лёгкая же, ровная, простая дорога делает нас хуже и, именно на ней, мы страдаем сильнее всего в конце, получая отдачу. Она выявляет все наши пороки – лень, похоть, зависть, ревность, отсутствие милосердия. Вы никогда не замечали, что чаще всего милосерднее именно те, кто испытывает в своей жизни какие-то проблемы?

Тема – это тоже лёгкий путь, в основном. Она помогает утолить любые плотские желания, любые наши потребности. Это растлевает, так или иначе, рано или поздно. И, чаще всего, человек идёт всё дальше и дальше, пока не понимает, что удовлетворять-то больше и нечего, а что дальше? Не хотела бы я задаться когда-нибудь этим вопросом. Наверное, поэтому, никогда и не желала осуществлять свои фантазии в реальности и в Тему не приходила. Хотя, я прекрасно понимаю и тех, кто идёт по простой дороге. Это ведь очень приятно ни о чём не думать, кроме как о том, как бы поинтереснее удовлетворить свои желания. Но мне не дали такой возможности. В своё время я выбрала правильного человека, а значит сложного, тяжёлого, который гонит меня по самым непроходимым буеракам, не обращая внимания на мои стенания и плачь. И, если бы не Он, я пошла бы с радостью, там же где и большинство. Но теперь мне это не грозит, ведь ему нужно иное.

Хотела бы я идти по лёгкому пути? Да, иногда очень сильно. Особенно, когда меня гонят на очередную горку или заставляют вылезать из уютной норки на мороз или в дождь. Иногда я испытываю такую моральную усталость от этого, что хочу лишь одного – лежать пластом. Иногда я хочу простых человеческих отношений. Пусть там будет ложь и тому подобное, но они будут простыми-простыми, элементарными.

Но, несмотря на это, я всё равно позволяю себя гнать, хоть и могла бы спокойно вывернуться из Его рук, благо держит Он не физически, а лишь душевно. Что же заставляет меня продираться сквозь заросли по заросшей лесной тропе? Любовь? Не знаю, не уверена, что только она, слишком я часто разбрасывалась ей, чтобы утверждать так однозначно и пафосно. Благодарность? Тоже не уверена – для меня давно на первом месте стала выгода для себя, чтобы просто так что-то делать, даже в благодарность. Может понимание глубоко внутри себя, что это мне надо? Тогда почему я так сильно сопротивляюсь иногда, почему не иду ровно и спокойно, а всё норовлю сойти время от времени? Может, это говорит во мне привычка идти по простой дороге, без препятствий? Я не могу дать чёткий и однозначный ответ. Возможно, все мои измышления правдивы и именно сочетание их даёт такой результат…


Я встретила его абсолютно случайно, в классике жанра любого женского романа. Конечно, это не была встреча глазами в толпе. Да и просто реальной не была. Но именно абсолютная случайность там присутствовала очень заметно. Ведь, знаете, сложно найти ещё более случайную встречу – как встреча в интернете, среди миллиона пользователей, большинству из которых реальные встречи вообще не важны, даже ради секса, а уж отношения и подавно. Притом такие сложные.
Такие знакомства всегда невероятны и всегда оставляют глубокий след в нашей жизни, чем бы они не заканчивались. Именно благодаря им начинаешь верить в то, что есть что-то за гранью нашего понимания, начинаешь верить в знаки, помогающие выбрать путь. Ещё бы кто сил прибавил и с ленью бороться помог ))) Но что-то я опять отвлеклась.

Я никогда не интересовалась Темой, и лишь один раз столкнулась с ней напрямую, даже поучаствовала в сессии (попробовала, по-крайней мере). Но крайне неудачно и больше к ней не возвращалась, ни в мыслях, ни в фантазиях. Помню очень мало об этом первом столкновение, лишь какие-то основные вещи. Помню, что это был мой друг, который шил кожаные маски и продавал их по инету. Помню, что была у него в качестве модели, за что он шил мне боди из лаковых ремешков для стрип-номера (которым я, кстати, ни разу не воспользовалась))) Помню, что приходила к нему в гости и пока он строчил, я сидела с ним на кухне и разговаривала. Не помню когда и как, но однажды тема разговора повернулась к БДСМ и он приоткрыл передо мной занавес в какой-то новый, ранее не ведомый мне мир. Что я испытывала в тот момент? Огромное любопытство и желание испытать это на себе. Не помню о чём он рассказывал, не помню, о чём я его спрашивала. Помню, что засыпала его вопросами, помню, что он на них довольно подробно отвечал, помню, что было очень интересно. Помню, как начала просить его о сессии пробной. Он был опытен и долго отказывал мне в ней, но я была довольно красива, стройна и настойчива, в итоге, это всё же произошло. И вот, большой плюшевый мишка, добрейший и мягчайший человек, связывает меня, вставляет мне кляп в рот и грозно что-то начинает приказывать… а я… я начинаю дико истерично хохотать, ни на минуту не умолкая. Вот так бесславно и закончилось моё погружение в БДСМ а, в последствие, и дружба с этим человеком.

После этого момента прошло около 10 лет, за которые ничто не возвращало меня к мыслям о Теме, пока как-то днём ко мне не постучался печально известный роман о «несчастном психически нездоровом» доминанте-миллионере. Не знаю, что меня толкнуло на прочтение книги, которую я не хотела читать более года и, почему это произошло накануне моего тридцатого дня рождения. Но это случилось, я полностью ушла в эту книгу. Так подробно даже «плюшевый мишка» не описывал эти отношения. Всё было маняще – и отношения между доминантом и сабмиссивом, и секс, который она описывала в романе, и его командный тон, и даже порка – всё, абсолютно всё вызывало во мне волну возбуждения. Я ощущала себя стоящей на пороге чего-то очень важного и нужного мне, на тот момент даже необходимого, как мне казалось, поэтому, сразу же, полезла искать в интернете сайты знакомств на эту тематику. В тот момент мне казалось, что все они совершенно не такие, как в ванили. Всё честно и безопасно и ничто плохое в Теме со мной произойти не может. Я не думала в тот момент вообще ни о чём, я купалась в желание ощутить подобные отношения и, это полностью затмило весь мой здравый смысл. Поэтому я открыла первый попавшийся сайт и наклепала анкету с вымышленным именем, но при этом с реальной фотографией и почтой (благополучно забыв, что она у меня на реальное имя). После чего, со спокойной душой легла спать.

Днём, проснувшись и вспомнив, что я вчера учудила – полезла на этот сайт, удалять анкету. Не найдя такой опции – просто стёрла почту и удалила фото, но было уже поздно, механизм оказался запущен, я сделала шаг, резко поменявший всю мою жизнь после этого.

На почте меня уже ждали 3 письма с весьма конкретными предложениями.

В первом мне предлагали реальное рабство, на что я, покрутив пальцем у виска (ещё не понимая, что в итоге всё именно так и будет), ответила в довольно хамской форме, после чего заблокировала пользователя.

Второе было, как я потом уже узнала, довольно стандартной формой прощупывания почвы, но тогда оно мне тоже весьма не понравилось и вызвало у меня лишь негатив:

«Кира, твой адрес был указан в анкете на сайте БДСМ знакомств. Ты пишешь, что новичек, что опыта нет. А есть какие-то фантазии на эту ТЕМУ? Готов обсудить, может быть что-то рассказать из своего опыта подобных отношений. Напиши о себе подробней. Влад»

«Здравствуйте. Вам нужен рассказ обо мне? или мои фантазии?
Потому что фантазии - слишком личная тема, чтобы делиться с ней с любым посторонним человеком. Если вы готовы поделиться своим опытом - я не против, но не надо всё сводить к вирту с незнакомцем. Меня это не интересует. И если это - единственное. что вам нужно, то я извиняюсь, но общаться с вами не буду. Кира.»


«Так Кира или Марина? Наверное, все-таки Марина.(это мне почта аукнулась, зарегистрированная на моё настоящее имя). Марина, вопрос не из любопытства. В анкете ты написала, все, что там было предусмотрено. А поскольку, как пишешь, опыта у тебя нет, то, скорее всего есть желание испробовать ВСЁ! Из имеющегося опыта могу сказать, что некоторые девушки готовы на ВСЁ, другие хотят испробовать и боль, и принуждение. А были и такие, которые сразу ставили свои условия - без секса... Не знаю почему, но и такие были. Немного о себе. Все происходит без откровенного насилия, боли (тут по желанию, границу боли можно определить). Мне нравится связывать, надевать ошейник, маску на лицо, различные кляпы и игрушки... Нравится возбуждать соски и закреплять на них зажимы с колокольчиками, игры с "игрушками". Но, все без грязи и следов на теле. Если есть вопросы - пиши».

Эти письма не были ни хорошими, ни плохими, но, по сравнению с тем, что я получила от третьего написавшего мне, они были неинтересными, попросту – никакими.

К сожалению, я не сохранила начало переписки со своим будущим Хозяином, но второе письмо, что я получила от него, стало началом моей новой жизни, в роли его рабыни и в постели и в обычной жизни и пришло оно от него ровно в мой День рождения.

Это был тот момент, когда ангел не просто разворачивает тебя лицом к знакам, а тычет в них лицом, как нашкодившего котёнка. Не обратить внимание на это было просто невозможно, и я обратила, и не просто обратила, а сразу же, моментально, после прочтения письма и написания ответа, нашла Хозяина в скайпе и постучалась в друзья. И вот после этого моя обычная жизнь подошла к концу…



Знаете, с чего начинается вход в Тему? С эйфории и с постоянного, не умолкающего ни на секунду желания. Многие, кого я потом читала и спрашивала, описывают этот процесс почти идентично. Ты не можешь есть, не можешь спать, ты постоянно находишься в эйфории и ощущаешь опьянение от неизвестных ранее вещей. Ты находишься постоянно в сексуальном возбуждении, постоянно дрочишь и не получаешь насыщения. Я прожила первые недели общения с Хозяином как в тумане, в таком наркотическо-пьяном тумане. Ничего не соображала и почти ничего не запомнила с тех дней. Каждый сеанс связи я ждала с лихорадочным блеском и в мокром белье. Я ощущала его всей кожей, всеми рецепторами. Первая привязка легла так быстро, так легко, что я даже не заметила, как стала полностью зависимой от общения с ним.

*Этот первый этап – привязывание сабы яркими сексуальными эмоциями, как мне кажется, самый несложный для Доминантов. Потом всё усложняется и с каждым этапом всё больше и больше, ведь только на сексе что-то глобальное не построить. И вот тут понадобиться много сил, терпения и умений от Верха. Многим это просто не дано, а многим, элементарно, лень тратить столько энергии, когда можно просто завести новую рабыньку и повторить всё с начала. И именно тогда, после первого этапа, проявляется то, что раньше ты могла не заметить в своём идеальном, на первый взгляд, Хозяине. Поэтому и советуют не падать сразу в омут с головой, чтобы после этого первого этапа не было слишком больно оставаться без Хозяина.

Но я этого не знала тогда. Да и не хотела знать, я просто, как наркоман, ждала новую дозу, чтобы снова улететь. Поэтому тот момент, когда первый, а потом и второй этапы были закончены – я так и не уловила. Да и не важно это было. На тот момент важно было только одно – получить разрешение на первый реальный приезд к Хозяину. Вот это было важно. Жизненно необходимо.

И я его получила. Дождалась своего приезда. И что же я запомнила больше всего? Свою безумную паническую атаку:

Паника… паника и страх. Окно вагона… последние минуты перед отправкой… резкое желание выйти, - но если выйду, то всё сразу же закончится. Конец… конец всему, я больше никогда его не увижу. Но ведь это ещё один шаг в чащу. Даже не шаг, скорее огромный прыжок. Паника…страх…поезд тронулся…желание выйти.

Остановка. Собираю вещи. Стараюсь ни о чём не думать…

Перрон. Машина. Кафе. Всего один шаг до Него. Страх накатывает с новой силой. Как трудно сделать этот шаг.
Лицо, такое долгожданное лицо, такие долгожданные руки и такой долгожданный голос. Я наклоняюсь: «Разрешите поцеловать Вам руку, Хозяин». Трясёт от страха и возбуждения. Поднимаю его руку и прижимаюсь к ней губами… как хочется вжаться, врасти в эту руку. Сажусь рядом… трясёт…

Такси домой. Его рука у меня между ног… покорно раздвигаю их и принимаю ласку.

Возбуждение захватывает, уносит рассудок, плевать на таксиста, лишь бы Его рука не останавливалась. Остановка… Дорога до подъезда… Ключи от домофона. Плохо открывающаяся дверь. Его приказ стать лицом к стене, рука между ног. Теку. Сильно теку…

Он сидит в центре комнаты, я стою напротив и, дрожа, жду команды…



В начале, я постоянно испытывала страх. Например, страх того, что с каждым шагом я всё дальше уходила от такого привычного мне образа жизни. Страх, что с каждым шагом я всё дальше забиралась в непроходимую чащу за мелькающим призывным светом фонаря. А вдруг он заманивает меня на верную погибель? А вдруг он резко погаснет и я останусь одна в тёмном диком лесу, наполненном страшными звуками и невидимыми чудовищами. Я ведь не смогу найти дорогу домой сама и останусь там одна в темноте, навсегда.

Постепенно, с каждым днём, страх уменьшался, пока совсем не исчез. Ведь, с самого первого дня нашего знакомства, я ни разу не была оставлена наедине со своими мыслями. Хозяин постоянно тащил, пинал, подтягивал меня к себе и я двигалась. И, достаточно было лишь понять, что я и так уже слишком далеко и не смогу вернуться и, что страх потерять Его намного сильнее и острее, чем всё остальное, как всё во мне успокоилось.

Кроме своих эмоций, я почти ничего не запомнила с того времени. Помню страх, возбуждение, благодарность, любовь и ещё много разных слов и эмоций, внутри меня, после знакомства с Ним.

Жалела ли я когда-нибудь о том, что тогда сделала, какое решение приняла? Нет, хоть и частенько думала и думаю об этом. Хотела бы что-то изменить? Нет, нет и ещё раз нет. *испуганно тараторю.

Я знаю, что буду много раз ошибаться и косячить на этом пути. Буду падать, расшибая коленки в кровь, буду стонать и ныть (в первое время почти постоянно). Буду плакаться, заниматься саможалением, стараться вынести мозг всем окружающим и постоянно срываться. Очень долго не смогу смириться со своей ролью, потом запутаюсь в ориентирах и поставленных целях. И не один раз. Я знаю точно, что это будет тяжёлый путь с кучей ошибок и всевозможных проступков. И я частенько буду желать приторной ванили. Но никогда я не смогу отказаться добровольно от этого, от своего Хозяина и роли рабыни при нём. Не потому, что я так невероятно тематична, нет, совершенно не поэтому. Просто потому, что всегда понимала, с самого начала знакомства с Ним, что этого человека никто не сможет заменить в моей жизни.

Я хотела умного – я получила гениального. Я хотела сильного волей – я получила сильнейшего. Я хотела раскрепощённого – я получила извращённо-развратного. Я хотела заботливого – я получила Воспитателя. Я хотела надёжного – я получила бетонную стену с всегда открытой дверью для меня. Я хотела спокойного – я получила непоколебимого. Я хотела понимающего – я получила вникающего. Он проникает во все уголки моей души. Он оберегает меня от всего, что может негативно повлиять на мою жизнь. Он не оставляет меня ни в одной беде или горе. Сложно не оценить всего этого и наивно считать, что возможно найти Ему замену. Это невозможно. Таких как Он(похожих на него) – считанные единицы и не держаться за Него, за шанс быть рядом с Ним – это была бы самой моей большой глупостью на свете.

И я держусь.

Смогу ли я прожить без Него? Не знаю. Глупо бить себя кулаком в грудь, в попытке доказать ту или иную версию ответа, когда я с этим реально никогда не сталкивалась.

Я знаю, что всего год назад, под воздействием импульса, я совершила очень рискованный поступок. Мне был дан шанс – начать всё сначала и я начала...

Год, ровно год назад я, как Алиса, упала в Тематическое Зазеркалье ...
 
  гиз

21Сент2017

12:17:31

Наша художественная проза
«На темной тропе»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 18 
Смотрит. По-прежнему, смотрит. Несмотря на то, что Анна пересела на другое сиденье спиной к нему, она затылком чувствует его тяжелый, немигающий взгляд. Вожделеющий взгляд. «Вожделеющий» - словцо из дамских романов. Там оно звучит вполне уместно и даже вызывает весьма приятные эмоции. А вот в полупустом вагоне поздней электрички Анна предпочла, чтобы взгляд мужчины за три ряда лавочек от нее был бы каким угодно – равнодушным, сонным, только не этим самым - вожделеющим.
Он вошел в вагон через две остановки после Анны и сразу уставился на нее своими пронзительно голубыми глазами. Она тоже пару раз быстро взглянула на него. Чем-то неуловимым отличался он от обычной пригородной публики: бомжей и полубомжей, потертых жизнью работяг, пестро одетого молодняка. Ни банки пива в руках, ни смартфона. И этот взгляд… А, может, она все выдумывает? Молодой мужик, почему бы ему не поглазеть на молодую (не старую же?) миловидную (миловидную ведь?) случайную попутчицу?
Лучше бы он сел напротив, пусть даже завел разговор, начал бы заигрывать. У Анны был опыт и определенный талант срезать таких вот случайных ухажеров, сводить их приставания к шутке, причем делать это максимально безобидно для незадачливых «альфа-самцов», чтобы не разозлить их. А что делать теперь? Подойти к нему и заявить: прекратите на меня пялиться!? Выйдет сцена из пошлого анекдота. Лучше уж не обращать внимания и дождаться своей остановки. А, если он выйдет вслед за ней? Господи, вот дурацкая ситуация. И Саша, как назло не сможет ее сегодня встретить – что-то там с машиной... Кстати, у голубоглазого, похоже, появился конкурент. Еще один тип проедает на ней взглядами дырку. Но это персонаж вполне знакомый и безобидный. Мужичок предпенсионного возраста, с залысинами и пивным брюшком – таки нередко мнят себя настоящими мачо. Такой и подкатить может. Анна невольно улыбнулась – да она сегодня вечером нарасхват. Ладно, хватит забивать голову глупостями. Анна уткнулась в экран телефона и твердо решила до своей остановки не реагировать на окружающее, пусть хоть Брэд Питт рядом с ней усядется.
Он вышла в тамбур за минуту до того, как поезд подошел к платформе. Голубоглазый оставался на своем месте. Ну, вот и все, возможное опасное приключение окончилось не успев начаться. Зашипели, открываясь, двери. Анна шагнула на перрон. Спокойно пошла к выходу, на ходу ища в сумочке билет. Возле самых турникетов обернулась, сама не зная зачем. Электричка уже тронулась.
А по платформе вальяжной походкой шел голубоглазый.
Сердце замерло, ухнуло вниз и застучало часто-часто. «Это совпадение! Это совпадение!» - твердила она себе, судорожно пытаясь попасть бумажной полоской билета в прорезь турникета. «Совпадение, совпадение» - спотыкаясь на каблуках, она почти бежала по ступеням перехода. Вот он поднялся и спустился вслед за ней, вот свернул в тот же переулок, что и она – но ведь это совпадение, правда же?! Наверное, он живет здесь, в этом небольшом подмосковном городе, просто она раньше ни разу его не встречала. Или приехал в гости к другу. А, может, даже к девушке. У такого крутого парня должна быть обалденно красивая девушка. Гораздо красивее, чем она, Анна! А нее и внимания обращать не стоит. Пусть себе едет домой, к своему Саше, замухрышка несчастная! ..
Анне оставалось пройти метров двести. Двести метров до ярко освещенной улицы, где ездят машины, ходят даже в это позднее время люди, горят вывески магазинов и кафешек… Но эти двести метров ей надо было преодолеть по узкой тропинке между оградой заброшенного парка и сплошной стеной гаражей. Сюда не проникал свет фонарей, здесь пахло мочой и пролитым портвейном и можно было вляпаться в грязь, а то и во что похуже. Здесь собирались раздавить на троих или отжать мобильник весьма маргинальные личности, но как же рада была бы сейчас Анна любому забулдыге!
Она почти бежала, а он шел за ней вроде бы не торопясь, но расстояние между ними удивительным образом сокращалось. Так бывает во сне, так в дурацких ужастиках еле ковыляющие зомби настигают удирающих людей. Пусть это будет сон, кино, пусть! Ведь такое и бывает только в фильмах, в телерепортажах, в строчках криминальных интернет-новостей. Не может же это случится по правде с ней, Анной, двадцативосьмилетней учительницей начальных классов, любительницей вязания и дамских романов, примерной женой и – пусть в будущем – хорошей мамой?
Крыша гаражного кооператива окончательно скрыла от нее станционные огни. Деревья в парке под порывами полночного ветра шумели глухо и угрожающе. Но даже сквозь этот шум Анна слышала шаги своего преследователя. Умом она понимала, что надо прост о взять и побежать, может быть, даже сняв туфли на каблуках – глупо, стыдно, но лучше испачкать ноги, испортить дороге французские колготки, лучше выскочить полоумной дурой из темноты, чем… Чем что? Что ее ждет здесь в этой темной грязной кишке?... Ничего хорошего, однозначно. Но какая-то странная слабость охватила ее. Анну словно парализовало, ее тело и душа словно предали ее, заставили покориться неизбежному.
- Стоять! – приказ сзади прозвучал как удар хлыста. – Стоять, сучка!
Это… это ей? Это ее назвали так?.. Анна по инерции сделала еще один неверный шаг и остановилась. Вот и все. Конец.
- Повернись!
Анна послушно повернулась. Она даже нашла в себе силы взглянуть в лицо преследователю. Даже в темноте она видела безжалостный блеск его голубых глаз. Глаз насильника. Маньяка. Возможно, убийцы. Где-то в глубине сумочки валялся бесполезный газовый баллончик. Где-то в глубине памяти лежали бесполезные знания по женской самообороне: зонтиком в лицо, ногой в пах – и прочая, не имеющая отношения к этой вот ночной, кошмарной реальности дребедень. Анна почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы.
- Пожалуйста… - всхлипнула она, - пожалуйста, вот… телефон, вот сумочка, вот… - она начала дрожащими руками отстегивать сережки, - возьмите, они золотые, пожалуйста, только…
- Молчать! - Новыйудар хлыста – по ушам, по нервам. – Откупиться от меня вздумала? Не выйдет, детка. Твои побрякушки мне не нужны. Мне нужно кое-что другое… Ну-как подойди поближе.
Как загипнотизированная, Анна сделала шаг навстречу голубоглазому.
- Вот видишь, какая послушная девочка. А то – убегать от меня вздумала, - Анна скорее угадала, чем увидела, что губы голубоглазого растянулись в хищной усмешке.
- Ишь ты, ночь на дворе, а наряжена, намазана как шлюха. Куда спешила? По мужикам?
- Я… я с работы… - пролепетала Анна.
- С какой работы? На панели?
- Я… учительница.
- Учительница? – Голубоглазый откровенно засмеялся. – Знаем мы таких учительниц, видали на видео! Сейчас я тебя кое-чему научу. Расстегивай блузку, живо!
- Не надо, пожалуйста…
- Надо-надо, сейчас учиться будем!
Непослушными пальцами Анна принялась расстегивать пуговицы. Чувство ужаса и какой-то безнадежной покорности охватило ее. «Только бы не убивал…»
- Вот умница… - Руки мужчины полезли ей под одежду. – О, да теперь учительницы лифчиков не носят! Все с тобой ясно, потаскушка.
Его холодные пальцы добрались до ее груди, стали грубо и безжалостно мять ее, выкручивать соски. И – странное дело. Эти жестокие «ласки» вдруг отозвались где-то внутри, в самом чреве Анны горячей ответной волной. Этого не могло, не должно было быть, это было невозможно и… и стыдно, но Анна почувствовала возбуждение. Насильник продолжал, теперь уже тихо, почти шепотом говорить ей какие-то гадости и пошлости, а она, зажмурив глаза, отдавалась неведомой ранее боли, стыду и – наслаждению. И, к еще большему стыду ее и ужасу, голубоглазый маньяк уловил эту перемену в ней.
- Что, потекла? Все вы, шалавы. Одним миром мазаны. Сейчас ты у меня еще больше закайфуешь. Становись на колени!
Анна даже не поняла сначала – зачем? Зачем она должна опускаться на коленки в эту грязь? И только спустя мгновение поняла – зачем.
- Нет, нет… пожалуйста… не надо!..
- Еще как надо! А ты думала, я тебе только сиськи мацать буду как семиклассник? Ротик у тебя рабочий, я еще в электричке приметил, губки намазаны – сразу видно, для этого дела. Вот сейчас ими меня и ублажишь. И тебе самой удовольствие достанется… по самые гланды! – Мужчина снова засмеялся, но быстро оборвал смех. Что-то появилось и жутко щелкнуло в его правой руке, он резко поднял ее и ледяная сталь лезвия коснулась шеи девушки. – На колени, живо!
Теперь, когда в руках насильника появился нож, Анне стало по-настоящему страшно. Но, удивительное дело, страх этот еще более усилил возбуждение. Да, она, попав в лапы маньяка, оказавшись перед угрозой не только изнасилования, но и позорной, возможно, мучительной смертью, была возбуждена и уже даже не могла это скрывать. К оральному сексу в семейной жизни она относилась, как к неизбежной, но малоприятной с этической и гигиенической точки зрения процедуре. Старалась по возможности увиливать от нее или, по крайней мере, не доводить до логического конца в их с Сашей постельных утехах (которые, признаться, в последнее время ни утехами, ни играми назвать было нельзя, скорее, рутиной). А сейчас унизительное приказание насильника разбудило в ней, интеллигентной скромнице, какую-то звериную похоть.
- Да, да, пожалуйста, только не режьте, я все сделаю! – Анна упала на колени и подняла лицо к нависающей над ней фигуре .
- Ну. Что мешкаешь? Я за тебя штаны расстегивать буду?
Значит, она должна сама будет расстегнуть ему брюки и достать… вынуть… Горячая красная волна окончательно захлестнула ее разум, волю, стыд, способность к сопротивлению. Между ного стало мокро. Нож снова коснулся ее шеи, и Анна заторопилась, нащупала пряжку ремня, принялась неуклюже расстегивать его.
- Поторапливайся! – Трясущимися руками Анна расстегнула пряжку и дернула вниз молнию. Теперь трусы и… Сейчас… сейчас… она освободит его… она уже чувствует, какой он большой и напряженный… она хочет его, она сделает все, чтобы удовлетворить его и его хозяина!.. Сейчас…
- …Ах, ты ж, гад!!! На тебе! Получай, выродок!!!
Анна не поняла, что случилось. Кто-то метнулся из темноты, послышались глухие удары, голубоглазый коротко вскрикнул, зашатался и начал оседать, заваливаться прямо на Анну. Но чья-то рука отшвырнула его в сторону.
- Вот урод поганый!.. Девушка, с вами все в порядке? Ща мы этого гада ремнем свяжем и в ментовку! А я как знал! Покрутился, покрутился возле станции и сюда – нечисто, думаю, с этим типчиком, недаром он за вами припустил. Он вас не поранил? А я всегда в кармане свинчатку ношу, мало ли…
- У-урод??! – заорала Анна и с размаху влепила неожиданному спасителю – тому самому лысоватому мужичку из вагона - увесистую оплеуху. – Сам ты урод!!!... Саша, Сашенька, милый, ты жив?! - Она бросилась к лежащему на грязной земле незадачливому насильнику и маньяку. Тот мычал, стонал и пытался подняться на колени. – Ты живой, миленький?! Тебе очень больно? Ответь, пожалуйста!- она щупала его голову, с ужасом чувствуя под пальцами что-то мокрое и липкое. – Саша-а! – она зарыдала почти в голос.
- Да что здесь происходит-то?! – Мужичок вконец растерялся. – Вы чего, а?
- Уйди! – заорала Анна, теряя остатки самообладания. – Сгинь! Или я тебя сама ножом пырну!
- Ах, вот оно что! – до горе-спасителя наконец дошло. – А я-то дурак! Извращенцы поганые! Да еще под статью из-за вас таких!.. А я-то! Пи…ры! – и он стремглав кинулся в темноту.
А Саша наконец-то сел, мотая головой. Анна хлопотала над его разбитой головой, пытаясь одновременно светить телефонным фонариком и промакивать влажной салфеткой рану на затылке, к счастью, неглубокую.
- Саш, ты как, а? Не молчи, Саш, - она шмыгала носом, слезы текли по щекам. – Это из-за меня… правильно тот мужик кричал – извращенка… Саш, не молчи, ну, пожалуйста!
- Да все в порядке… – Саша потер голову. – Изгваздались только мы с тобой. И нож надо найти, куда-то он отлетел. Твой ведь подарок на двадцать третье – швейцарский!.. Ох, башка гудит…
- Саш… - Анна прижала голову мужа к себе и покрывала окровавленные волосы поцелуями. – Прости меня, дуру!..
- Да ладно, ладно, - Саша обнял ее в ответ. – Ничего так поиграли - реалистично…
И он неожиданно расхохотался. И так же неожиданно для себя самой расхохоталась в ответ Анна. Она смеялась и плакала одновременно. И с этим смехом прорвалось и начало утекать из ее памяти то черное и дурно пахнущее, что плеснули в душу и тело десятикласснице Ане много лет назад совсем в другом городе и в другой обстановке. И вот теперь эта грязь уходила из нее туда, где ей и место – в землю, в прошлое, в небытие.
Проснувшись от этого смеха, закаркала где-то в ветвях ворона. И в недовольном ее карканьи отчетливо слышалось: извр-р-ращенцы! дур-р-раки!


-
 
  Akixito

07Янв2014

00:22:45

Наша художественная проза
Хорошая тема «Неловкие эскизы в стол»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 18 
"Узелок кармы завязывается так:
Проходишь вокруг человека,
Сквозь него,
Пытаешься уйти прочь..
Ой"
Ольга Арефьева

Мы стоим друг напротив друга в полумраке комнаты. Через приоткрытое окно слышен рокот засыпающего города. Босые ступни щекочет сквозняк, он путается в складках шторы и с еле уловимым вздохом утекает туда, за пределы дома, чтобы слиться с утробным урчанием машин. Я закрываю окно.
Осторожный полушаг, полудвижение в твою сторону останавливает нервная дробь сбегающих по лестнице шагов в подъезде. Со старческим ворчанием лязгает входная дверь. Мы одни. Тишина.
Эту тягучую, обволакивающую тело и вяжущую рот, тишину капля за каплей с какой-то отстраненной неизбежностью нарушает падающая вода из плохо закрытого крана.. Кап.. кап.. кап..
Я завязываю тебе глаза. Слышишь? Этот прозрачный метроном отсчитывает удары твоего сердца.. Кап..кап..кап.. тук.. тук.. тук.. под моей ладонью, сливаясь с пульсом в точке, где-то между линией жизни и линией судьбы.
Капли воды задают ритм странному танго для двоих, в котором один всегда с завязанными глазами. В этом танце нет ведомых и ведущих. Ты доверчиво продолжаешь мое движение или я, подчиняясь твоей открытости, следую за тобой. В этих движениях нет начала и окончания, нет твоего или моего. Есть только стук сердца (или это мой пульс?) и плавное слияние двух потоков, двух тел, двух душ.
Ты доверяешь мне?..
Шероховатость веревки согревает мои пальцы. Виток за витком я плету вокруг тебя кокон из твоих (или моих?) потаенных желаний, невысказанных страхов и неразгаданных снов. Сантиметр за сантиметром веревка под моими руками укладывается в ровную линию, продлевая линию сердца на моих ладонях.
Я вяжу на твоем теле узлы своей кармы (а может быть твоей? я уже не чувствую разницы). Вот здесь, под левой лопаткой, в этом ровном узле, останется боль прошедших утрат. А здесь, на, вздрогнувшем под колючими щетинками веревки, сантиметре кожи, свернется клубком невысказанное "люблю", здесь, в центре твоей грудной клетки..
С каждым моим прикосновением твоя боль сплетается с моей и, освободившись от нас обоих, остается в этих слегка колючих витках.
Я завязываю узлы кармы. А может быть ты сам и есть самый большой узел этой кармы. Моей кармы..
Ты прислоняешься горячим лбом к впадинке между моей ключицей и плечом. Твои губы оставляют дрожащие проталины на тонкой коже, такие прозрачные оконца остаются на заледеневшем стекле, когда к нему прикоснется теплое дыхание.
... Мы все ищем опоры. Той, пусть не на долго, устойчивой поверхности, которая задержит наше падение. Я держу тебя. Я не отпущу тебя, даже если суждено сорваться в самую бездну переживаний и чувств. Мое тепло будет даже там, где кажется, что нет ничего кроме леденящего одиночества.
... Твое дыхание смешивается с моим. Твои губы в одном неловком движении от моих, в одном коротком "да"..
... Твоя голова покоится на моих коленях. Ты дышишь легко и спокойно. Так дышат дети, погружаясь в радужные беспечальные сны. Повязка соскальзывает, потревожив подрагивающие, как крылья бабочки, ресницы.. Ты спишь..
Я задумчиво накручиваю на безымянный палец кончик веревки. Итак.. Узел кармы завязывается так...
 
  Koti

05Ноя2015

06:52:09

Наша художественная проза
«Разговор, которого не будет.»
 Полезный комментарий. Проголосовать. 18 
- Привет. Как дела у моей рабыньки?
- Привет. Ее больше нет.
- И что же с ней случилось?
- Она устала. Устала быть в неизвестности так долго. И просто перестала быть…. Жаль только, что перестала быть вовсе. Она просто растворилась в отчаянии. Вам ведь не нужна была ни рабыня, ни нижняя, так… отвлечься немного…? Ну если откровенно?
- Да. Не нужна была.
- Так почему Вы позволили ей попросить у Вас «несвободы»? Зачем?
- Мне так хотелось!
- А как же ответственность Верхнего? Или это просто громкие слова?
- Слова. Она большая девочка и все понимала.
- Да, Вы правы, выбор сделала Она. И попросила Она. Жаль только, что не понимала, не знала, ЧЕГО именно попросила.
- Она ВСЕ понимала!
- А Вы слышали, когда-нибудь, звук разбитого сердца? Она бы дала Вам послушать, если бы могла….
- Я могу дать ей такую возможность. Встретимся?
- Нет. Она больше не Ваша. И ничья больше. Вы знаете, у нее появился друг-собеседник. Когда было уже совсем плохо, и просто хотелось уйти из жизни. Он появился. Замечательный человек. Самый лучший на свете! КТО посылает таких людей в самый нужный момент? Правда, последнее его письмо, повергло ее в дикое отчаяние, хотя он совершенно точно не хотел этого. Но, что значит ЕГО правда, против ее одной безграничной лжи самой себе? Очень, очень много! Она как будто увидела себя со стороны. Увидела и ужаснулась. Приняла эту правду. И решила, что пора возвращаться….
- Ну, нет, так нет. Прощай.
- Прощай... Она сказала это недавно, глядя Вам в глаза, жаль только, что в нарисованные. И звук ее исковерканного, разбитого и растоптанного сердца звенел в ушах. Но все закончится. И не будет больше в ее истории встреч и расставаний. Потому что все СЛОВА. А она не перестанет быть настоящей красивой женщиной. Не придуманной, искренней. Но только той, на кого можно просто смотреть. Именно так она решила!


Разговор, которого не будет. Но который должен был состояться, для того чтобы поставить точку. Одному человеку, хочу сказать особенное спасибо! Вы прочтете и все поймете. Я, правда, Вам очень благодарна, и сейчас четко понимаю, зачем Вы появились. Но всему свое время. И мне пора. Пора на безжалостную войну, где все бои веду я сама. Сама себе проигрываю, и сама у себя выигрываю. Но Мир будет. Обязательно!